Острые металлические наконечники пронзали легко и уверено лишенную брони плоть бандитов. Те всё ещё безо всяких прочных доспехов были одеты в какие-то тряпки и лохмотья, вонючую старую одежду и изредка в кафтаны да наряды, отнятые некогда прежде разбоем у торговцев и богатых путников. Никакой брони, ни кольчуги, ни даже кожаных кирас за редким исключением. Но в глазах каждого блестела воля к победе и уверенность в своих вооруженных действиях.
Они гибли один за другим, изредка пытаясь метнуть топор или кинжал. Чаще всего промахивались, но и несколько серьёзных ран такими действиями нет-нет, да и наносили. Вопли раненных сливались с грозным кличем нападавших. Словно под чарами и гипнозом или глотнувшие настойки для состояния берсерка, едва сохраняя грань рассудка и личности, они по чьему-то жестокому приказу шли сюда умирать.
— Ну, надеюсь, хоть на этот раз сработает! — сам себе проговорил высоким и гудящим голоском алхимик-самоучка.
Нимрод накинул шлем-шапку на свои светлые кудри, и в удобный момент достал очередную склянку с малинового цвета зельем, намериваясь отпить. Однако мимо пронеслась стрела из «скорпиона», разбив бутыль и едва не ранив ровный нос, выпирающие надбровные дуги и худые щёки алхимика-самоучки разлетевшимися по лицу осколками, чудом не впившимися в плоть.
Зажмурившись, кадет не мог даже среагировать на последующий свист стрел, да и скорость их полёта всё равно превышала любой доступный для уворота интервал. Лишь шумный прыжок приземлившегося рядом Стромфа, прикрывшего его щитом, защитил бедолагу от неминуемой смерти.
— Вот и щит пригодился, ха-ха! — узнаваемым горловым тембром с довольной ухмылкой заявил усатый крепыш, прикрывая соратника от прицельных стреломётов и арбалетчиков, бьющих откуда-то издали.
— Стромф! Твоё плечо! — обратил внимание Нимрод на вонзившуюся в его друга стрелу, торчащую из плеча, казалось вообще не доставляющую неудобств могучему усачу.
— Не важно, до свадьбы заживёт! — усмехался тот, и потащил алхимика прочь от новых выстрелов, прикрывая собой и своим заслоном от всего, что сквозь ночную мглу летели в их сторону.
Отряд Эйверя уже определённо сломил дух многих нападавших, оставляя за собой трупы и смертельно раненных, постанывающих в муках и продвигаясь всё ближе в сторону небольшой возвышенности с расставленными осадными орудиями и обилием охранявших и обслуживающих их войск неприятеля.
Кругом воцарялся лязг и звон сражений. Разрозненные обособленные стычки сменяли друг друга с подходом новых отрядов. Кадеты шли всё дальше, мешая вражеским отрядам подступать к крепости, оттесняя тех назад, однако же полноценного противостояния войско на войско не получалось, а сверху подходящие отряды неприятеля осыпали стрелами лучницы под командованием Вайруса.
К тому же теперь и у врага цель была не только прорваться в крепость, но и не подпустить полки защищающихся к своим осадным орудиям. Толпы наступающих могли расступаться, организуя меж собой коридоры, смыкаясь по обе стороны и окружая оказавшихся в такой ловушке бойцов короля. Могли напирать клином, вынуждая слаженные построения войск разделяться и дробиться, провоцируя на себя и отвлекая от своих расставленных стрелков.
Арекса лихо управлялась с двумя мечами акинаками, Одуванчик вертелась со своим клаймором, выпуская лиходеям внутренности из рассеченных животов, Такада с лезвием в косе перерезал глотки окружавшему неприятелю и со смертельной точностью направлял свои ножки и металлические звёздочки в подбегающих оппонентов, а Тиль и Уилл стояли спина к спина, вертясь на месте и двигаясь боком, отражая разные выпады разбойников со всех сторон, пока впереди капитан Крэйн прокладывал им курс движения, то и дело тоже скрещивая свой меч с кем-то из яростных набегающих бандитов.
Ловкие пальцы щура Такады только и успевали метать в грудины и шеи неприятеля порции своих заточенных и свистящих в воздухе орудий. Когда же к нему подходили слишком близко, то он либо пускал в ход лезвие на своей косе, активно мотая головой и не подпуская на расстояние укола лезвием, либо его прикрывали остальные, кто был неподалёку. Эрвуд лихо нарезал врагов вокруг него, делая молниеносные рывки со своим ребристым изогнутым клинком, за один раз успевая смертельно изранить сразу нескольких противников, да и братья-близнецы в две пары глаз пытались уследить за происходящим вокруг, лихо двигаясь вдвоём и снося подходящим пиратам головы, лихими и крепкими ударами мечей.
Кое-где кадетов выручали собаки, ещё не набегавшиеся по полю брани, стремящиеся вонзить свои клыки в незадачливых лиходеев. Они также атаковали и помогали в сражении, однако уже не с такой прытью и не такой активной численностью, как когда только выскочили из-за городских стен.
Бежавший на кураже в пыл битвы Эйверь кромсал извилистым мечом направо и налево, бил врагов щитом, сбивая с ног под своим напором, и всё дальше отходил от капитанов, распоряжавшихся своими людьми самостоятельно, пока он наслаждался побоищем, будучи в его самом центре.
