Рихард Крэйн старался следить за обстановкой и своими подопечными, регулярно звучал его приказ «не отставать!», но в их сторону то и дело сбегались организованные мелкие банды, на которые приходилось отвлекаться лидерам молодых отрядов, так что сами кадеты растягивались разрозненными компаниями по полю сражения, принимая атаки спереди и сбоку, пока совсем дальних наступавших пытались настичь из бойниц меткие лучники.
Ближе к Эйверю старались держаться некоторые бронированные гвардейцы, не то сами, как стража, прикрывая паладина от подлых ударов с тыла, не то чувствуя себя безопаснее, когда рядом с ними сражается такой лихой воин.
Кадетам же на первом их важном задании, на испытании и проверке всего того, чему их научили, по ходу сражения приходилось принимать решения самостоятельно. Особенно, когда любое промедление было смерти подобно.
— Стромф, о боги! — слышался голос Галы, увидавшей, сколько стрел с арбалетов в итоге в себя принял рослый воин.
— Пустяки, ерунда всё, — тяжело дышал он после пробежки в их сторону вместе с Нимродом, — Идём дальше, нечего здесь задерживаться! Всяко не лазарет, — отшучивался он, плотнее сжимая полуторный фламберг в одной руке и серый медный щит с гербом Дайнеров за внутренний поручень в другой.
Гала пыталась помочь, шагала рядом, пытаясь вытащить стрелы из плоти Стромфа, продолжая быть начеку, чтобы самой не подставиться под удар. А опасность подстерегала на каждом шагу. Эйверь где-то впереди бился среди продолжавших сражение гвардейцев. Капитаны взводов для поднятия духа бойцов велели играть своим музыкантам, дав команды прикрывать тех от вражеских нападений.
Трое человек из взвода окружило Диего для защиты, который принялся играть королевский гимн на своей замечательной скрипке. Под знакомые всем с детства ноты воины отчаянно сражались с наступавшими оппонентами. Щиты отражали стрелы, свои лучники старались прикрыть со стен и башен, но всё чаще и чаще приходилось орудовать клинками с неплохо вооружёнными разбойниками.
Пиратские сабли раз за разом оставляли на предплечьях могучей Галы всё новые ранения и царапины. Она старалась не подпустить к близнецам слишком много людей, заодно приглядывала за израненным Стромфом, а потому в процессе движения взвода всё сильнее задерживалась и отдалялась, пока рубила нападавших своим широким и верным клинком бракемаром, чтобы бить наверняка, а не просто тех отгонять. Рослая крупная девушка любила всё делать наверняка, раз и навсегда, нежели бессмысленно с угрозой махать мечом и щитом в воздухе.
Когда злоумышленников вокруг становилось слишком много, она применяла навыки боевой магией. Окружала себя непробиваемой временной капсулой, иногда возводила перед уколами со стороны вражеских воинов стенки или висящие в воздухе магические щиты.
Но, к сожалению, по окончании каждого удачного заклятья, а были ещё такие, которые формировались, но кроме свечения так и не обретали заветную форму, не давали никого эффекта, увы, не сплетаясь в должную обороняющую фигуру, она чувствовала как теряет жизненные силы и ориентир в пространстве, как в груди что-то сдавливает, кровь подступает к горлу, а порезы на плечах и предплечьях открываются с новой силой, не желая заживать.
И чем дольше она пребывала в ослабленном состоянии, тем сложнее и опаснее для неё было вообще не применять защитную магию. Но при этом именно применение магии изнуряло её даже сильнее физической активности: прыжков к врагу и от врага, отражения летящих к себя, попыткам сдержать натиск и нанести свой карающий смертельный удар.
Затягивающиеся схватки отдаляли её от остальных, изнуряя сильнее, а вокруг сбегалось всё больше и больше неприятелей, смыкая строй и перекрывая все пути для отступления. И не смотря на всё это, Гала продолжала уверенно сражаться, держась с успехом даже одна против нескольких оппонентов, обрушивая на них мощные удары лезвия, отрубающего руки, сносящие головы, протыкающие их лишённые доспехов тела насквозь.
Нимрод использовал дымовые завесы для отвлечения внимания, и заодно, чтобы получше скрыться от бегущих на них банд неприятеля, дабы не попасть в кольцо окружения. Однако и сам начинал задыхаться в дыму, уже серьёзно отдалившись от того же Стромфа. Но там впереди и вовсе разгоралось большое сражение. Капитан Крэйн, хмуря брови, со всей сосредоточенностью бился сразу с тремя вооружёнными саблями корсарами.
Эльф-шпажист Кифлер ловко пронзал неприкрытые воротами глотки, скользя среди вражеских воинов, однако быстро выдыхался, несмотря на умелые выпады. Теперь уже ему потребовалась защита Стромфа, рванувшего прикрыть от лязгающих лезвий и бьющего своим клинком-фламбергом в ответ, расчищая путь для своих.
На пару они слаженно работали, стараясь прикрыть и защитить друг друга, пока пролетевший между ними топор не заставил отскочить в разные стороны. А метатель орудия имел целый запас тому подобных, побрасывая их, словно уличный цирковой артист, жонглируя небольшими мясницкими тесаками-топориками, начиная метать их в сторону эльфа.
