Пепел и выжженная земля под ногами сменились мокрой от утренней росы зелёной травой. Но той недолго оставалось быть столь красивой и свежей, сражение не думало угасать, а потому алые брызги раз за разом падали на подножную зелень, пока они вдвоём пробирались к своим к развернувшейся там зоне боевых действий. Здесь уже с башен и стен никто не мог их прикрыть, рассчитывать можно было только на себя да иногда на отчаянно бьющихся сослуживцев, успевавших следить не только за своими оппонентами, но и за происходящим вокруг.
В воздух взлетали сжимавшие мечи и топоры отрубленные руки, раскрывающие рты головы, тела разрубались косыми взмахами, протыкались насквозь и даже разрезались пополам, когда девушка вкладывала в свои взмахи достаточно силы.
Острое лезвие служило верой и правдой тому, кто так жаждал крови и мести, как сейчас жаждала этого она. В своём неспешном темпе они всё ближе пробирались к стреляющим по стене крепости орудиям, возле которых вовсю гремело основное сражение, переместившееся с расщелины в эту область на подступах к замку.
Кадеты и ополченцы, которые изначально были вооружены тяжеловесными булавами и дубинами, старались крошить баллисты, выводя те из строя. Но лишь несколько удалось сломать таким напором, ведь персонал и охрана остальных машин вовсю защищала свои мощные творения.
Эйверь оттягивал на себя сразу кучу неприятелей, делая хитрые отходы от стрелковой зоны, чтобы спровоцировать на своё отступление как можно больше воинов, и дать кадетам разобраться с баллистами. Рихард и ещё трое других капитанов кадетских взводов бились вчетвером, оттесняя с другого конца на себя внимание и таким образом рассредоточивая вражеские силы по разным концам.
Установки и рамы «скорпионов», оксибелов и станковых луков крушить было проще чем брусья и брёвна более крупных конструкций, вот только арбалетчики чуть ли не в упор расстреливали подходящих ополченцев, падающих на спины со своими дубинами наперевес. Старавшийся защитить всех, кого видел, Стромф прыгал от кадета к кадету, прикрывая от выстрелов, толкая недругов то плечом, то ногой, то фламбергом, и помогал своим сражаться. То и дело получал новые ранения, но будто бы не замечал вонзающихся стрел, целиком всего себя отдавая помощи ближним.
Кифлер и его длинная шпага резвыми уколами расчищали путь к «скорпионам» для ополченцев с дубинами, чтобы те могли переламывать стрелковые орудия. Такада вертелся не подпуская к себе охранников баллист, а сам ловко метал свои лезвия, нередко выручая из беды своих, особенно, бьющихся спина к спине братьев-близнецов, которые при всей универсальности своего стиля боя то и дело слишком уж близко подпускали к себе кого-то из стана врага.
Не хуже эльфа-фехтовальщика орудовал и левша Эрвуд. Хоть и оказавшийся сейчас без шлема, так что его пышная двухцветная шевелюра была единственной защитой для уязвимой, но неглупой головы, он орудовал как раз в зоне, из которой четвёрка взводных капитанов отвала подальше немалое количество народу.
И пользовался этим манёвром вместо того, чтобы оказать их четвёрке помощь, ведь командиры в ней не нуждались, а специально создавали удачное окно для своих ребят, чтобы те учреждали диверсию, выполняя своё задание. Эрвуд манил за собой кадетов с топорами и палицами, без лишних слов им, молча и не тратя драгоценное время, рукой описывал дугу в воздухе, указывая, как двигаться и в каком направлении, а самолично своим полуторным извилистым клинком вырезал нескольких арбалетчиков, ускользая не то, что от стрел, а вообще от их попыток в себя прицелиться за счёт крупных прыжков. И когда те отвлекались на него все вместе — на них сбоку выскакивали кадеты с палицами, оглушая и забивая насмерть, переламывая и рядом стоящие осадные орудия.
Рослые плечистые мужчины, сжимавшие в руках увесистые булавы с округлыми и острыми шипами, торчавшими из кованных железных набалдашников, неслись на конструкции «скорпионов», переламывая опоры и балки древесины, так что щепки летели вокруг. Смекнувшие, кто здесь главная угроза, по ним принялись стрелять стоящие дальше и ещё не попавшие под раздачу арбалетчики.
Прикрываясь своими двумя щитами, братья-близнецы Страйкеры пытались отразить стрелковые партии и защищать своих. Кружась плечом к плечу, прерывая взмахи сабель подоспевающих к ним разбойников, они толкали тех ногами, ловко приседали, нанося режущие раны по бёдрам и берцовым мышцам, старались сбить и повалить вооружённых неприятелей.
Умелыми движениями их хорошо заточенные перед битвой мечи пронзали сквозь ткань плоть нападавших, быстро скользили из открытых ран обратно, чтобы наносить всё новые и новые колкие удары. И пока в них целились стрелки, пока их окружали банды бунтовщиков, посмевших пойти на Олмар, шагавшие сзади ополченцы крушили осадные машины, не позволяя тем сносить полки и колонны своих и выстраивать вдоль стен лестницы из копьевидных массивных стрел.
