Во всех четырёх тёмно-синих сапфировых глаза блеснул страх от приближающихся смертоносных ударов, которые отразить сейчас не было возможности — ведь собственные клинки глубоко находились в телах убитых, они с ужасом глядели, как двое пиратов застыли с неясным выражением лица в замахнувшейся позе.
А затем изо рта у них полилась кровь, и они рухнули, чуть не похоронив под собой самих, едва успевших вскочить на ноги братьев, демонстрируя утыканные металлическими звёздочками спины. Ухмыляющийся поодаль Такада снова их прикрыл, переключившись на метание своих остроконечных лезвий по другим целям вокруг, пока Тиль и Уилл лишь нервно сглотнули, оказавшись на волос от неминуемой гибели, потихоньку приходя в себя от случившегося.
Чтобы не стоять истуканами и не стать лёгкой мишенью, уже через мгновение, они развернулись к своим клинкам, доставая те сильным движением обратно из трупов, вооружаясь и готовясь к схватке. Развернулись, стоя рядом, чтобы оценить обстановку, были готовы поднять мечи в воздух и опять встать спина к спине, удобно прикрывая друг друга в привычной стойке от подлетавших разбойников.
Однако просвистевшая с вихрем крупная стрела баллисты с вращающимся наконечником, громадная, словно копьё, тут же снесла одного из братьев, утащив прочь под ошарашенный взор другого. Растерянный и способный поверить глазам Тиль едва не стал жертвой собравшихся вокруг неприятелей, но тех принялась разить кружащаяся в обе стороны Нина, со злостью размахивающая здоровенным клаймором.
Обомлевший юноша помчался к телу брата, унесённого поодаль от выстрела осадной махины. Баллиста пронзила его насквозь, оставляя дыру в грудной клетке, повалив на спину измученное тело, в то время, как сама стрела свистела дальше, пока не вонзилась в землю где-то вдали, вся багряная от человеческой крови.
— Нет! Уилл! Уилл! Нет-нет-нет! — подбежал, причитая дрожащим голосом, Тиль, рухнув перед телом своего близнеца на колени, отпустив сложенный рядом на траву меч, подтаскивая того обеими руками за наплечники головой к себе и касаясь его бледнеющих щёк и волос своими трясущимися пальцами.
Он не мог даже смотреть на рану. Дыра в грудной клетке была размером с кулак, снаряд стреломёта, как заточенный кол, не оставил ничего от рёбер и позвоночника в месте попадания. Это настолько пугало его, что парень предпочитал вообще делать вид, что ничего не видел, что этого нет, будто бы пытался разбудить Уильяма после какого-нибудь оглушающего удара. Черноволосый затылок покойного лежал на коленях тёмно-синих штанов оставшегося в живых брата, который попросту не знал и не представлял, что теперь делать.
— Уилл! Уильям! Да что же это… Уилл! — кричал в его прикрытые глаза Тиль, но тот уже ничего не мог ему ответить.
Нина очистила путь к баллисте, из которой убили Уильяма. Соратники сокрушали орудие, двигаясь дальше к следующим. Капитаны перебили практически всю охрану с одной из сторон, так что крушить стреломёты становилось уже гораздо легче, а их стрелки, взяв ручные арбалеты, в основном уже сами отступали с места сражения, отстреливаясь и ложа ряд за рядом тех, кто осмелился двигаться за ними в погоню.
Эрвуд и Кифлер лихо вырезали одного за другим, подходя с краёв от их обстрела. Такада и Нина же оставались прикрывать несчастного Тиля, да и Стромф по итогу остался здесь, подставляя щит под арбалетные снаряды.
— Я найду помощь, приведу клириков! Держишь, слышишь? Я… Я куплю тебе кота, куплю дом, обязательно! Всё будет хорошо! Не оставляй меня, брат! Уилл! Пожалуйста! — слёзно выкрикивал парень обнимая голову бездыханного лежащего близнеца ха подбородок, прижимая к себе, покачиваясь вперёд и назад в полусогнутом состоянии, не замечая больше ничего, что творилось вокруг.
А его уязвимой позицией так и норовили воспользоваться подбегавшие разбойники, стараясь не упустить такой момент и напасть на безоружного, убитого горем юношу. Оплакивать павших в процессе баталии всегда было очень опрометчивым решением и мало кому прощалось судьбой, когда вокруг свистят стрелы и лязгают мечи.
Сквозь слёзы сковавшего грузного горя, сдавливающего нестерпимой болью всё внутри, со взглядом полным страха и отчаяния, Тиль смотрел на бездыханное тело брата. И вдруг он вздрогнул, когда тот снова открыл глаза и совершенно спокойно на него посмотрел.
— Ну, что же ты плачешь? Как девчонка… Оглянись, позади тебя! Хватит рыдать, — прозвучал его голос мягко, с нотками любви и сожаления, сменяясь взволнованным предупреждением, на губах появилось подобие улыбки, а в умоляющих синих глазах отразился подбежавший и замахнувшийся разбойник.
Тиль тут же спохватился и обернулся, заметив подкравшегося душегуба. Меч лежал под рукой, так что схватив его крепкой рукой он пронзил брюхо атаковавшего, не дав вражескому лезвию приблизиться к своему лбу. Толкал назад пронзённое тело, но то под напором собственного веса всё-таки рухнуло почти на него, мешая достать клинок и вынуждая отталкивать куда-то вбок.
