В Олмаре же тоже вовсю разжигали костры, но отнюдь не для павших в бою, а для обогрева живых. Особенно в обилии разгорались сегодня банные печи которым ещё долго предстояло не униматься, ведь даже после перерывов на уборку и прочистку печей и дымоходов от сажи, бани снова требовалось топить для новой партии желающих.
Олмарские бани уже изначально в большинстве своём возводились так, чтобы вмещать довольно много человек, а в день когда помыться и пропариться нужно такому количеству народа, то помещения и вовсе забивали под завязку. Банники следили за временем, напоминали, когда пора ополаскиваться да освобождать комнаты, поторапливая задержавшихся, а также занимались поддержанием должного уровня жара, регулярно контактировали со снабженцами Харриса, требуя доставку дров, веников или средств для уборки, если тех не хватало.
Армия есть армия, никакого тактичного и галантного деления на женщин и мужчин, если те к тому же служили вместе в одном взводе. Добивавшиеся веками своего права воевать плечо к плечу с мужчинами дамы-воительницы не могли требовать к себе какого-то особого отношения.
И если отдельные отряды копейщиц и лучниц, состоявшие только из девушек, естественно дружно попадали в помещения бани вместе без представителей противоположного пола, чередуясь с чисто мужскими армейскими подразделениями, то такие, как сослуживцы смешенных взводов, типа Шестого Кадетского, без тени смущения и парились вместе, и спали на койках в одном помещении, вместе ели, вместе одевались, вместе тренировались.
Сосновые и лиственничные двухметровые по своей длине полки-лежаки ступенькой из двух уровней с широким дощатым настилом располагались по периметру того помещения, где сейчас находились раскрасневшие и покрытые крупными каплями подопечные Рихарда Крэйна, правда без него самого, по всей видимости, запоздавшего и топившего горе утраты бойцов в ближайшем трактире на территории крепости.
Нина сидела, наклонившись вперёд, подперев голову за подбородок руками, локтями упиравшимися чуть выше колен, а пальцы веером расплылись по щекам и касались её висков. Полученные в бою раны немного побаливали, но ей досталось не так сильно, как, например, Такаде исполосанного всюду небольшими порезами и по торсу, и по спине, и по плечам вместе с руками.
— Ох, ну чего ты так, — подсел к ней Ильнар поближе, чтобы утешить, но не соприкасаясь влажной кожей, единственным предметом одежды на нём оставалась кожаная повязка на повреждённый глаз, и он единственный был без полученных в бою шрамов и порезов, так как всё время провёл за узкой щелью бойницы в левой от разлома башне, — Несмотря ни на что, нужно жить дальше, — подбадривал он.
— Смерти бояться — в полку не служить, — со вздохом проговорил остроухий шпажист, сидящий неподалёку, не поворачивая головы к собеседникам.
— Верно, — кивал на его слова стрелок, — Все наши тренировки и готовили нас к этому, что все мы смертны, что в сражении можем пасть, защищая родные земли.
— Но не в первом же бою, Ильнар… — сквозь слёзы едва проговорила Нина.
— Бывает и такое, — опустил он голову, — Мы все были не готовы, наверное…
— Не готовы? — она повернулась к одноглазому лучнику, чей привычный выступ из зачёсанных волос сейчас совсем сплыл вдоль головы от пара и влаги, — Паладин сказал, что соперника проще, чем лесные оборванцы и бродяги-пираты и быть не может! — при этом ей хотелось заодно как-то попытаться защитить тренировавшего их наставника от таких нападок и фраз об их неудачной боевой форме, вот только подходящих слов девушка сейчас не находила.
— И что, Одуванчик? — немного возмутился тот, глядя в её голубые преисполненные слезами глаза, — Как будто корсар не способен убить или что? Убить и крестьянин может молотком по темени или вилами в живот, даже ни разу не репетируя и не оттачивая такой удар. Записавшись в стражу, мы прекрасно все знали, что будем биться насмерть. И дело даже не в том, что капитан нас как-то не так подготовил, как-то плохо тренировал… Я понимаю все эти разговоры про планы и мечты, мол, вот выслужимся, скопим денег с жалования, все дела, кто поместье отгрохает, кто школу фехтования, а умереть можем в любой момент! Вот прямо здесь и сейчас! Я серьёзно! Представьте, мы паримся, — оглядел он тех, кто повернулся на его слова из остальных одиннадцати людей в парилке, — А там снаружи снова катят катапульты или гелеполи с ними. И вот булыжник упадёт на баню, раздавит нас или некоторых из нас. А кого-то пронзят щепки с досок и брусьев, — жуткими картинами фантазировал он.
— Ой, ладно, одноглазый, — прервала его Арекса, — завались уже, а!
— Ну, в чём-то он прав, Арекса, — поглаживая тонкие мокрые усики промолвил сидящий с боку и повернувшийся спиной к ней Эрвуд.
