Вскоре все уже занимались своим делом, кипела работа, готовилась еда, топились парные. Прислуга суетилась, часть воинов также разбредалась, кто куда, толпилась у одних проходов, сновала по дворовым зонам Олмара. Некоторые стояли дружными компаниями что-то обсуждая, в том числе уже организовав деревянные пинты пива на вынос из трактира.
Там нечасто соглашались на подобное, потом ведь могли и кружек не досчитаться, не все в хмельном состоянии вспоминали их вернуть. Однако же, либо сегодня за стойкой был уступчивый работник, либо знал лично в лицо того, кто арендовал наполненные сосуды, а то и мог папирус или бумагу подать для полной ответственности берущего, чтобы тот указал кто он и откуда.
— Я видел рослую крепкую женщину, оставленную без щита и оружия, которая голыми руками умудрилась сокрушать врагов, пока её не оставили последние силы! — воодушевлённо сообщил король Эйверю, пока они шли по лестнице, взбираясь вдоль стены к галереям башен, чтобы взойти туда и наблюдать за станом врага.
— И я видел одну храбрую девицу, сражающуюся вообще без щита. Представляешь? Двумя мечами! Сначала думал из Хаммерфолла, потом присмотрелся, вроде железные акинаки с сердцевидными перекрестиями и полумесяцами в навершиях, — дивился и покачивал слегка головой из стороны в сторону паладин.
— Весь их подвиг надо увековечить красивым военным фонтаном в тылу смотровой площади, с галереями, ведущими ото всех казарм и гарнизонов именно туда, чтобы каждый служащий в королевских войсках Олмара проходил мимо него и видел увековеченные памятники, их храбрые героические фигуры, величественные статуи, напоминающие о сегодняшнем сражении!
— Сейчас же распоряжусь начать работу архитекторов и скульпторов, ваше величество! — послышался голос догонявшего их Такехариса, решившего дальне не следовать за королём, и направиться прямиком исполнять эту его просьбу.
Конечно же начинать работы над фонтаном до окончания осады никто не собирался, но чертежи и план, а также миниатюрные глиняные слепки фигур на обозрение и утверждение Его Величества в своих мастерских мастера вполне могли бы уже начинать делать. Так что он оставил монарха с его паладином, вернувшись с лестницы во внутренний двор.
— Вот скажи мне, Эйверь? Неужели я такой плохой и глупый король? — покачивал недлинным бородой Джеймс, — Мы столько дней пытаемся понять, что нападающим нужно, каковы их цели, что ими движет в сумасбродном поступке взятия Олмара, но я до сих пор не приказал притащить пару пленных, чтобы их разговорить, не попросил сам или через Бартареона призвать придворного некроманта Ширна оживить в виде зомби труп кого-то из павших врагов для той же цели…
— Дельные мысли иногда приходят с запозданием, — констатировал паладин.
— Но, если они сейчас уйдут, мы же вообще ничего не узнаем, кто это был и чего хотел. А отступить после того, как мы сожгли столько осадных башен, уничтожили столько катапульт и баллист, уж пора бы, проявляя хоть какую-то логику и зачатки разума, — твердил король.
— Да нет, дым от печей и костров в лагере идёт, это ещё не всё, — проговорил, щуря взор вдаль Эйверь, — Они там ещё что-то затевают.
Монарх неглубоко вздохнул, глядя в область Оленьего Леса, и замолчал на какое-то время, обдумывая дальнейший план или же пересматривая ранние сформированные мысли о ходе и возможном развитии событий по поводу этой осады.
Внизу закипела работа у обвала стены, начали возводить новые укрепления, пока отвоевавшие войска всё более спешно покидали это место, уступая позиции для тех из воинов королевского двора, кто не был задействовать в сегодняшнем затяжном сражении.
— Капитан! — со слезами Нина набросилась на Крэйна в одном из проходов, обнимая того только сейчас, горько всхлипывая и прижимаясь, покачивая убранным за спину клаймором.
Она не позволяла чувствам одолевать себя ни после крушения баллист, ни во время отступления, ни даже внутри, когда стена рухнула и оставшиеся отряды врага принялись уходить на свои лесные позиции. Лишь когда сам король их отпустил на день отдыха, именно в это мгновение, она могла наконец разделить с командиром горе утрат всего отряда.
На Рихарде не было лица. Он просто шагал, едва приобняв златовласую девушку одной рукой в ответ, как бы придерживая, не находя слов утешения даже себе самому, не то что ей. Остальные дружной компанией стояли у принесённых с поля брани мёртвых тел товарищей. Тиль выглядел даже бледнее Рихарда, остальные смотрелись неплохо, вроде как пришедшие в себя, не сонные, но потрёпанные и усталые.
— Отнесите их к центральной церкви на отпевание, — велел он, — Кадетов будут хоронить сегодня, так что если после бани не завалитесь спать, то неплохо бы поприсутствовать. Отдать последние почести павшим… — зашагал он мимо, оглядывая истерзанного кортиком Нимрода слева и утыканного стрелами плечистого Стромфа, опустив голову и жмуря глаза от терзающей печали.
