Его пышный каскад двуцветных волос тоже сейчас сильно намок и был прилизан к контурам головы, так что от привычной волнистой причёски ничего не осталось из-за влаги. Однако же боевая девица с выбритыми висками свои косички ирокеза, например, не распустила, чтобы хорошенько промыть, а вот Такада лезвие из косы вытащил и ту расплёл, так что сейчас не просто сверкал основной лысиной черепа, но и позади красовался широкой чёрной копной оставленных волос, веером покрывших его плечи и опускаясь чуть ли не до середины спины.
Он всегда следил за их длиной, так как от этого напрямую зависело попадание вплетённого туда метательного ножа, венчавшего косичку. Он научился управляться с этим дополнительным оружием движениями головы и тела, однако умения эти сопоставлялись с конкретной длиной волос. Потому периодически их нужно было подравнивать и подрезать.
— Нина? — Арекса после воцарившегося молчания потянувшись вперёд попыталась взять её за руку, — Они бы не хотели, чтобы мы вот так грустили. Чтобы винили себя, чтобы постоянно чувствовали, что живём взаймы, бесконечно горюя по ним, — уверяла она. Мы же помним их и никогда не забудем, этого вполне достаточно.
— Да, — раздался согласный высокий голосок эльфа, — Уж Стромф-то точно не позволил бы никому сейчас реветь, его оплакивая. Мы все хорошо знали его характер…
— Он даже умирал с улыбкой, — всхлипывала светловолосая воительница, прервав Кифлера.
— Вот видишь, — попыталась выдавить мягкую улыбку Арекса, — Реальный бой оказался очень суров к нам, но если мы выжили, то не должны прожить остаток жизни зря. Нужно молиться за них, и за нас, что мы остались живы. Быть благодарными, что Семеро нас оградили от смерти.
— Будем воевать за себя и за их честь! — воскликнул покрытый шрамами Такада, — Меня не зря сюда отправили служить! Как младший сын своего отца, я не посрамлю наш род! — заявлял он, когда вокруг ни один даже не знал его фамилию, да и не факт, что знал даже капитан, — Буду биться с честью и до конца!
— Биться надо не с честью, а с врагами королевства, — подшутил Кифлер в надежде развеселить в первую очередь Тиля Страйкера, но тот сидел, слегка согнувшись, уставившись в никуда, преисполненный горестных мыслей.
— Верно, — поддержала Арекса, обернувшись на щура, — А ты чего такой весь изрезанный? Каждый хотел ухватить от тебя кусочек на пробу? — усмехнулась девушка.
— Весь, не весь… даже на заднице есть, хочешь, покажу? — захохотал тот, поворачиваясь на бок.
— Ой, избавь, — покачала та головой и закатила глаза, вернувшись по итогу рыжевато-карим взором на Нину, — Ну, как ты?
— Ты думаешь, за такое время серьёзно может стать легче? — подняла она на неё глаза.
У всех в отряде было немало синяков и порезов разной степени тяжести, однако вся физическая боль сейчас уходила на второй план, хотя некоторые раны в парилке действительно очень сильно болели. Но всё это было ничто в сравнении с душевным горем от утраты своих знакомых, практически членов их большой, не слишком дружной, не слишком сплочённой, но всё-таки цельной и научившейся принимать друг дружку со всеми странностями и особенностями, семьи.
— Мы же стражники, Одуванчик, — проговорила Арекса, — Нужно быть готовыми умереть в бою.
— Это помогает наслаждаться каждым мгновением жизни, — прозвучал мелодичный голосок Эрвуда, — Живёшь каждым днём, дышишь полной грудью, чувствуешь вкус пищи, ценишь красоту окружающего мира. Каждый день, как последний, и ты всецело им наслаждаешься.
— У Нимрода была какая-то склянка, Такада… — сорвалось с губ Нины, хотя на исполосанного метателя она даже не посмотрела, — Я слышала, стоя с капитаном, как Нимрод рассказывал Стромфу, что разводил кристаллики морского йода в пшеничном спирте, получая мазь или раствор, — не разбиралась она в этих терминах, — Которые помогают затягивать раны. Тебе бы помазаться этим…
— Хорошо ли брать его добро? — усмехнулся тот да ещё с явным недоверием.
— Что ты! — хохотнул эльф, — Да этот алхимик был бы только рад, если б его прибамбасы кому-то реально пригодились.
— Всё равно, — упирался Такада, — Знаем мы эти его зелья. От одного пьянеешь, от другого засыпаешь, третье глотку жжёт, а обещанного эффекта никакого.
— Радуйся, что слабительного эффекта не получил, узкоглазый, — хохотнул эльф.
— Так одно дело пить, другое царапины мазать, — заметила Арекса.
— И что? Я где-то треть по телу нащупать и дотянуться смогу, — всё никак не хотел щур соглашаться и испытывать что-то из поделок Нимрода на себе.
— Кто-то поможет, — продолжал хихикать Кифлер.
— Чур не я! — сразу громогласно заявила Арекса.
— Да кто-нибудь из клириков, — логично заметил Эрвуд, — Попросишь кого-то из монахов и монахинь.
— А если не поможет? — не унимался Такада.
— Ну, вряд ли станет хуже, — заметила Арекса, — Спиртом итак раны промывают при необходимости, а там ещё и что-то добавлено-разбавлено. Нам бы всем раны чем-то смазать не помешало, — заодно проговорила она.
— Сегодня мажем раны, завтра все сдохнем, — усмехался Такада, — Пустая трата времени царапины латать.
