Следом шёл ритуал в сочетании жестов, движений и заклинаний. Какие-то сушёные травки с мешочков на поясе клались покойнику в рот, старинные монеты на закрытые веки, а особые кольца надевались на пальцы обеих рук. Внутрь сердечной раны он тоже что-то периодически помещал, читая заговоры и пытаясь пробудить от мертвецкого сна это истерзанное убиенное тело.
Наконец, финальный поджог травяного сбора во рту у трупа заставил того дрыгаться и трепетать, напугав бедных слуг, что удерживали его крепкой хваткой за руки, где снова после долгого застоя будто бы разжижалась сгустившаяся кровь. Пальцы его судорожно сжимали кулаки и разжимали их обратно, а пламя во рту заставляло двигать язык и производить душераздирающие почти звериные вопли.
Монеты на глазах дёргались, но не падали, словно намертво прилипшие к векам и ресницам. Шёпот Бартареона на ухо королю пояснил, что, мол, так положено — всем будет лучше, если зомби будет их только слышать, но не видеть. А Джеймс Дайнер ничему происходящему и не противился, полностью доверяя умению некроманта и его знаниям в должной области.
— Акэме ньергард зу-у! — наконец, тот завершил последнее громогласное чтение заклятья подчинения воли покойника, развернувшись к своим командирам, — Что ж, теперь он ваш, правда, ненадолго.
И архимаг, и король подошли ближе, рассматривая подёргивающийся оживший труп, искренне надеясь на силу хватки рослых и верных придворных, что сейчас держали ему руки. Сомнений, что это создание ожило — ни у кого уже давно не оставалось, вот только само оно осталось ли человеком после всей церемонии — был ещё большой вопрос.
— Кто ты? — спросил монарх для разминки.
— Вейн Карцки, пират на «Медузе» под командованием Рогана Крага, — представлялся полыхающим ртом покойник.
— Почему ты напал на Олмар? — перешёл король к делу.
— Адмирал Лейтред повёл нас, — последовал краткий ответ.
— Почему? Как он вас заставил идти на верную смерть? — не понимал Джеймс.
— Смерть это только начало! — звучал ответ зомби, — Вечная жизнь в Авалоне нам станет наградой за верную службу!
— Вечная жизнь где? — не понял король.
— Мир за пределами миров! Новое пристанище! То, что будет после. То, куда живым дороги нет. Лишь храбрая смерть отправляет к извечному блаженству! — звучал искривлённый голос пленённого мертвеца.
— Что это? — поглядел Джеймс на своего архимага, и заодно переводя взор на Ширна.
— Жизнь после смерти, — задумчиво молвил Бартареон, погладив свой гладкий подбородок, — Что-то похожее на верования гномов, верящих, что за павшими в бою явятся девы-валькирии и унесут в лучший мир, где не будет ценности золота, но всегда будет в достатке. Можно будет славно биться и пировать, где смерти больше нет.
— Слышал что-то про Авалон? — желал Джеймс конкретики.
— «Став огнём, меж светом и льдом. Где все — такие, как я. Мы — беспечные дети зари, идущие по волнам. Зажги свечу, беги за мной. Забудь, что такое смерть. Смерти больше нет!» — процитировал он кусок одной проповеди, — Есть поселения, где ослабла вера в Пантеон Семерых, где не желают перерождения и боятся забвения. Где смерть в земле презирается, а покойников принято сжигать особыми ритуалами. И они верят, что распавшееся в пепел тело ещё заново обретёт новую плоть, когда дух их окажется в райском роскошному саду, где бродят крупные чёрные кошки, где на берегах пасутся водяные кони, где по ночам не гаснут живые блуждающие огоньки, где летают жар-птицы, где есть двуглавые животные, у которых обе части тела — передние, то есть, например, кони у которых вторая голова вместо хвоста, — пояснял он, — Там же после смерти оказываются пикси и фэйри. Много разных диковинок и чудес, в общем, — не слишком утопал в подробностях архимаг.
Понятием «рай» ещё до объединения герцогств в Энторион называли любое мифическое место, в котором пророчили загробную жизнь. Такие верования противоречили Церкви Семерых, проповедовавшей перерождение в далёком светлом будущем, однако было распространено за счёт религиозных культов, отголосков влияния веры гномов и по разным иным причинам. В конце концов, некоторым людям попросту хотелось думать, что где-то там, после смерти, их ждёт поистине цветущий райский уголок.
— И этот Лейтред вам наплёл про вечную жизнь после смерти? Как вы в это поверили?! — возмущался король, снова повернувшись к зомби с монетами на глазах.
— Захочешь хорошей жизни, и не в такое поверишь, — пытался заулыбаться тот, хотя мышцам мёртвого рта это едва-едва удавалось, искорёживая на хладном бледно-синеватом лице уродливую гримасу.
— Ерунда какая-то, — промолвил ошарашенный Джеймс, а покойник постепенно снова обмяк, — Убедить разбойников и пиратов в то, что вместо забвения за их злодеяния их ждёт прекрасная вечная жизнь после смерти? И такая толпа поверила в это?! — восклицал он, поворачиваясь к Бартареону.
