Острые остатки того, что когда-то вмещало в себя целые процессии и церемонии ритуальных танцев, сейчас служило лишь эдакой скудной защитой центрального каменного алтаря. Резные эльфийские руны на нём уже были почти не видны. Массивный каменный круг, своим белёсым цветом отличаясь от мрачности всего остального окружения в этих руинах, уже позабыл, когда перед ним преклоняли колени остроухие жрецы.
Даже этот оставшийся центральный зал не был уже абсолютно цельным. Крест-накрест во все стороны от белого каменного диска высящиеся остроконечные своими обломками стены были разрушены отделяя углы зала друг от друга, открывая сюда проходы буквально отовсюду снаружи руин, но идущей сюда толпе это было только на руку.
Это место не помнило ни жертв, ни слов восхваления, однако всё ещё помнило их голоса. Говорят, что в зимнюю стужу заблудшие путники могли в шуме терзающего свирепого ветра перед своей морозной смертью услышать на последнем дыхании древние песнопения и молитвы тёмных эльфов, что когда-то здесь проповедовали свой лунный культ.
Возможно, они так встречали души, принимая в этих стенах случайную жертву стужи, за счёт чего обсидиановые чёрные стены всё ещё не рухнули, хоть и теряли со своей высоты отдельные камни или их осколки, побитые суровой погодой…
А, быть может, наоборот, эти голоса провожали душу умершего в мир иной, освобождая того от всех мирских страданий и немощности тленной плоти. В любом случае, правда это или нет, о голосах и песнях, что приносит вьюга могли рассказать только покойники. А мертвецы, как известно, говорить, увы, не умеют…
Да и сейчас это место уже вовсю было царством живых — сотни деревенских дроу собирались вокруг алтаря и вздымавшихся острых руин, у стен стародавнего святилища, освещая всё вокруг пламенем своих рукодельных факелов, мерцавших в обсидиановом блеске наиболее хорошо сохранившихся участков каменной поверхности.
Было слышно, как собравшиеся тихонько перешёптываются между собой. «Верный день?», «Он обещал?», «А он точно придёт?» — слышались эльфийские речи, а ведь мало кто из собравшихся вообще мог прочитать высеченные на алтаре руны. Местная письменность сильно изменилась с тех пор, а верность традициям здесь соблюдалась лишь постольку-поскольку.
Они молились Луна по-своему, по-новому, современными просьбами и молитвами. Со всей любовью, верой и уважением к священному для них небесному светилу, однако лишь с пережитками обрядов прошлого, оставшихся в ряде поговорок и народных примет, но почти исчезнувших из церемониальной религиозной речи.
Все они ждали чуда, уповали на него и всматривались в удивительно сохранившуюся резную арку, стоящую прямиком на белёсом руническом круге широкого каменного алтаря. Будто дверной проём, лишённый стен, остов неведомого коридора, каменная рамка высотой чуть превосходя обычного эльфа. Но все собравшиеся прекрасно знали её предназначение, видя своё чудо не раз и не два.
Она была не из обсидиана, и уж точно не из светлого алтарного камня, так как была скорее матового и густого тёмно-тёмно сиреневого оттенка. Это был не аметист и не топаз, даже не флюорит. Этот камень своими самыми утончёнными и изысканными элементами декора вообще напоминал будто бы металл, а не минерал, но ни о какой выплавке здесь не могло быть и речи.
Молодые девушки, серьёзно нервничая, намеривались занять местечко поближе к алтарю. Многие женщины, в том числе и замужние, также надеялись оказаться внутри руинных стен, а не томиться снаружи.
И вот, когда луна с небосвода коснулась лучами верхних резных лепестков и извилистых рунических узоров, эта арка вдруг начинала светиться блуждающими маячками и переливами древних рунических надписей.
Засверкали и высеченные снизу на алтаре руны, их розоватый оттенок контрастировал с сине-фиолетовым тоном изображений на стоящей арке, но постепенно сливался с ними, как бы заполняя этим мерцанием всю поверхность пустого прохода. Меж спиралями маленьких колонн красующейся на каменном кругу арки плавно заполнялось пространство, обращая ту и вправду в вид этакой двери, но лучше было бы даже сказать портала.
Ведь вскоре оттуда начал появляться тот, кого и ждали все многочисленные собравшиеся. Каждое полнолуние в этом месте открывается некий коридор, и никто не знал, куда именно он ведёт. Никто не рисковал ринуться туда и изведать новые горизонты, ведь оттуда к ним выходил великолепный богато одетый мужчина, который и в этот раз с лучезарной улыбкой оглядывал своими сверкающими голубыми глазами всех пришедших.
Высокие блестящие сапоги с серебристыми шпорами и металлическим носком звонко вышагнули на каменный алтарь из прорези магического лунного портала. Чёрно-синий роскошный камзол пестрил блестящими элементами, вкраплениями золота и серебра, в эту гамму был подобран и расстегнутый кафтан, мерцающий дорогими пуговицами по граненому аметисту в центре каждой. А над пышным белым жабо-воротником на бледной шее красовался формой ромба крупный тёмно-синий сапфир на сверкающей застёжке.
