– Прошу прощения за поведение моей дочери, – сказал он Рамите. – Она иногда бывает такой нервной и несдержанной, как только что.
Рамита не поднимала глаз.
– Пойдем. – Мейрос подвел их к закрепленной на стене резной деревянной панели, на которой виднелось нечто, похожее на дверные ручки, покрытые еще более причудливой резьбой. – Знаю, что вы устали, но слушайте внимательно: у этого дворца есть несколько уровней защиты от гнозиса. Я все объясню подробнее, когда вы отдохнете. А пока вам достаточно знать, что я даю Рамите третий уровень доступа, позволяющий входить во все помещения, кроме моей башни. У тебя, Гурия, будет четвертый уровень: то же, что у Рамиты, кроме доступа в мои личные покои. Жена, возьмись за третью ручку слева так, словно хочешь повернуть ее. Ухвати ее крепко и держись. Будет немного больно, но Олаф даст тебе мазь.
Маг поднял левую руку, и Рамита впервые за все время заметила на ней едва различимый узор из шрамов. Девушка содрогнулась, но все же нехотя ухватилась за ручку тоже левой рукой.
Мейрос коснулся вставленного в панель над ручками драгоценного камня и закрыл глаза. Он что-то прошептал, и внезапно по руке Рамиты прокатилась обжигающая волна. Взвизгнув, девушка отдернула руку, но Олаф перехватил ее прежде, чем Рамита успела сжать кулак, и нанес на ее пылавшую ладонь маслянистый крем с ароматом алоэ. Сквозь выступившие слезы девушка разглядела появившийся на ее коже багровый орнамент.
Гурия выглядела определенно недовольной, но все перенесла стоически. Пробормотав что-то о Юстине, Мейрос оставил девушек на попечение камергера.
Глядя, как старый маг спешит на поиски своей дочери, Олаф сдавленно смеялся. Затем, придя в себя, он произнес:
– Идемте, дамы. Позвольте мне проводить вас в ваши комнаты.
Рамите предоставили просторные апартаменты на верхнем этаже здания. В них все было отделано белым мрамором. Олаф сказал, что камень остается прохладным даже под самыми жаркими солнечными лучами. Слуги принесли их багаж, а смуглая беременная женщина наполнила медную ванну водой, струившейся в клубах пара из вмонтированной в стену трубки.
– Водопровод с горячей водой, – буднично пояснил Олаф, давая понять, что подобное чудо давным-давно стало здесь обыденным.
У каждого из окон, откуда открывался вид на двор с прудом и фонтаном, стояли маленькие диванчики. Даже уборная была диковинной: сиденье с мягким кольцом вместо привычной дыры в полу. Рамита гадала, следовало ли садиться на кольцо или же забираться на него с ногами, – и то, и другое казалось возможным, правда, девушка стеснялась спросить. Спальня оказалась настолько огромной, что одна лишь кровать с балдахином заняла бы всю ее комнату в Баранази.
От внезапного воспоминания о доме на глаза Рамиты навернулись слезы, и она обняла Гурию. Олафа ее грусть явно озадачила.
– Она устала, – шепнула Гурия. – Можете идти. Я о ней позабочусь.
Какое-то мгновение Олаф выглядел встревоженным, а затем понимающе кивнул. Гурия отвела Рамиту к ванне и помогла ей туда забраться. Лицо девушки-кешийки сияло от удовольствия, а вот Рамиту охватила неизъяснимая апатия.
– Я скучаю по матери. – Эти слова прозвучали наиболее близким к реальности описанием того, что она чувствовала. – И по Казиму.
– Глупенькая, – прошептала Гурия. – Мы приехали в Рай. Я вообще ни по чему не скучаю.
Существуют четыре основных отрасли гностической науки. Это области, в которых на первое место выходит личность мага, влияя на то, в каких типах гнозиса он будет наиболее компетентен. Говорят, что склонности мага отражаются в том, каким человеком он является. Это действительно так. Приведем очевидный пример: маги со вспыльчивым темпераментом часто становятся огненными магами. Однако нельзя забывать, что иногда склонности проявляются не столь прямо: не все огненные маги вспыльчивы, ведь огонь бывает разным. Недостаточно знать склонности врага – нужно еще и понимать его душу.
Брохена, Явон, континент Антиопия
Декор 927
7 месяцев до Лунного Прилива
