Елена окинула взглядом башню и стены: там виднелись часовые, однако ни один из них не стоял слишком близко – самодовольные Горджо считали, что враги далеко, и были уверены, что маги Гайла их защитят. Это было ошибочное мнение, и Елена намеревалась им это продемонстрировать. Она еще раз посмотрела на Лунную башню. Мать-Луна не освещала ее переливчатые стены, так что в свете звезд они выглядели не белыми, а серыми. Одной из первых вещей, которые Елена заметила, прибыв сюда четыре года назад, было то, что башни Брохенского дворца высотой более шестидесяти ярдов разделяло всего сорок ярдов. Улыбнувшись, она принялась за работу с головой Долмана.
Ратт Сорделл нервничал. Это было знакомое чувство, состояние непрекращающегося, тошнотворного беспокойства о том, что где-нибудь даст о себе знать какой-нибудь неожиданный фактор. Сейчас его беспокоили отношения с джхафийцами: надменное презрение лордов Горджо к народу, превосходившему их численностью в восемь раз, раздражало Сорделла. На протяжении всего ужина Альфредо Горджо, самодовольно поглаживая свою седую козлиную бородку, болтал о том, как после возвращения Доробонов его семья восстановит свое доминирующее положение. От его заносчивости мага просто выворачивало наизнанку.
Случались дни, когда Сорделлу хотелось, чтобы ему поставили задачу уничтожить Горджо, но затем он вспоминал, что ненавидит Нести не меньше, пусть и по другим причинам.
В какой-то момент он решил, что общество всех этих мелких лордов Горджо просто невыносимо. Встав, он зашагал прочь, ни разу даже не оглянувшись. Если это было «недипломатично», то пусть катятся на хрен. И Гурвон пусть тоже туда катится. Уехать в Брез на столь важном этапе их плана… Сорделл махнул рукой Бене с Терро, и его помощники вышли из зала следом за ним. Они совсем недавно выпустились из коллегии в Аргундии, и Сорделл лично их выбрал. Обоим еще не было и двадцати. Обеденный зал погрузился в тишину, но стоило Сорделлу и его помощникам скрыться из виду, шум голосов стал вдвое громче. Впрочем, магу было все равно. Из-за постоянных тревог он уже начал раньше времени стареть: его бледный лоб прочертили морщины, а волосы становились более редкими. Сорделл владел морфизмом и, прикладывая усилия, мог выглядеть моложе, однако это отнимало столько энергии, что он редко тратил время на подобное. Еще он обладал природным очарованием, но пускал его в ход не чаще – какое ему было дело до мнения людей ниже себя? Пускай низменные существа вроде Ведьи Смларск тратят свои силы на поддержание красоты; у Сорделла были более высокие цели. Сегодня ему требовалось общество звезд, а не жалких людишек. Ему нужно было заглянуть в будущее, чтобы увидеть, что предвещают последние события.
Он задумался, чем сейчас занимается Елена Анборн. Сорделл ненавидел ее, и у него было на то множество причин. Он ненавидел Елену за то, что она занимала в клике Гайла более высокое положение, чем он сам, несмотря на то, что была всего лишь полукровкой. Его от этого тошнило: он, Ратт Сорделл, чистокровный маг из древнего дома, был второй скрипкой после какой-то женщины лишь из-за того, что она раздвигала ноги для Гайла, вечно закрывавшего глаза на любые ее недостатки. Еще Сорделл ненавидел ее потому, что она постоянно копала под него, открыто выражая свое презрение каждый раз, когда он допускал хотя бы малейший просчет. Так что для него стало самым настоящим удовольствием увидеть, как она показала свое истинное лицо, предав их. Теперь наконец Гайл признал его своей правой рукой. Арно Долман никогда не был способен руководить, но Сорделл волновался, что Ведья могла отодвинуть его в сторону, использовав те же ухищрения, что и эта сука Анборн. Но, к счастью, здравомыслие Гайла взяло верх.
Отсутствие Гурвона тревожило его: а если что-то случилось? Он покосился на Бене и Терро. Они были довольно хорошими соблазнителями и шантажистами, умели убивать беспомощных копьеносцев, но для настоящего боя не годились – не против кого-то вроде Анборн. Всю неделю Сорделл напряженно вглядывался в будущее, но, даже несмотря на практически полную уверенность в том, что она засела в Форензе, его тревога росла.
Вход в Лунную башню охранял стражник по имени Фульс, собрат-аргундец. Его волнистые каштановые волосы были наполовину скрыты под традиционным коническим шлемом. Сорделл позволил Фульсу потянуться за ключами, но затем сам небрежным жестом открыл двери с помощью гнозиса. Магу нравились подобные небольшие демонстрации своего могущества; это ставило его выше окружающих, заставляя их нервничать: неплохая награда за то, через что ему приходилось проходить.
Бене засмеялся над одной из шуточек Терро. Сверкнув на них глазами, Сорделл жестом приказал поспешить и, охваченный нервозностью, без усилий взлетел по ступеням, оставив помощников позади.
