– Нет, па, прошу… – И Аларон начал рассказывать Ванну о том, как Мюрен высмеял его дипломную работу, как он ударил Эли Беско – сказать об этом отцу юноша тоже забыл. Открыв рот, он просто не мог остановиться: – Я лишь хотел стать боевым магом и присоединиться к походу, па. Я хотел славы – хотел
Глаза Аларона защипало от слез, и он понял, что плачет. Отец обнял его так, как делал это, когда Аларон был ребенком. Вечер сменился ночью, а юноша так и сидел, прижавшись к отцу и потеряв счет времени.
Наконец он выпрямился и, вытерев глаза, прошептал:
– Что мне делать, па?
Он глядел на янтарный амулет, который все так же сжимал в руке.
Посмотрев на свою погасшую трубку, Ванн Мерсер положил ее на каминную полку.
– Ты должен сделать то, что тебе нужно, Аларон; я не могу поделиться с тобой какой-то особой мудростью. Я – всего лишь простой солдат, влюбившийся в мага; в моей жизни не было ничего, что подготовило бы меня к этому браку или к тому, что я буду растить ребенка-мага. Я люблю тебя, но я представления не имею о том, как тебе следует прожить свою жизнь. Однако я считаю, что в отношении тебя была совершена огромная несправедливость. О Беско я знал – Харфт рассказал мне. Но теперь, узнав еще и об этой краже, я чувствую себя облапошенным; именно поэтому я и хочу поговорить с Джерисом Мюреном. Что бы ни случилось во время твоего выступления, он – хороший человек. Сын, тебя лишили того, что принадлежит тебе по праву рождения. Не в моей власти отменить их решение, однако я буду бороться изо всех сил. Ты неспроста получил подарок от своей подруги. И что бы ни произошло, Аларон, я горжусь всем тем, что ты сделал для этой девочки, больше, чем ты можешь себе представить. Знай: если ты хочешь взять этот камень и это будет означать, что тебе придется бежать, ты все равно навсегда останешься моим любимым сыном.
Это было уже слишком. Аларон вновь разрыдался, не в силах остановить слезы.
Проснувшись посреди ночи у кухонного очага, юноша достал камень и начал его настраивать. Мысль о том, что он окажется вне закона, странно возбуждала. Когда Цим вернулась через несколько дней, она сжала его руку и пообещала заглянуть еще раз. Аларон вновь осмелился мечтать.
В доме Мерсера наступило нечто, подобное весне. Каждое утро, когда иней начинал искриться в лучах рассветного солнца, Аларон упражнялся с оружием. Под рубашкой у него висел новый амулет, а его шаг стал энергичным; особенно заметным это было, когда к нему заглядывала девчонка из римонских цыган. Впрочем, поварихи и конюхов дела юноши не касались, так что они старались не подавать виду, что заметили это.
У Аларона появилась новая цель. С некоторых пор его перестало волновать, что он совсем не умел придавать с помощью гнозиса форму дереву, а со стихией воздуха управлялся лишь на самом начальном уровне. Он сделает воздушный ялик. Это было не самое рациональное решение, но юноша принял его, поэтому каждое утро, поупражнявшись, брал инструменты отца и начинал работу.
Пока Аларон что-то мастерил, его отец кое-что запасал впрок. Ванн вознамерился отправиться в Понт и вместе с другими пересечь мост Лунного Прилива, чтобы торговать с гебусалимцами и кешийцами, несмотря на угрозу войны. Священный поход не отменял торговли, а после открытия Моста купцы могли сколотить целое состояние.
Мать Аларона теперь жила в квартире в восточной части города вместе с новой поварихой. Имение Анборнов выставили на продажу, и старая Гретхен решила остаться служить новым владельцам. Аларон посещал мать в ее новом жилище, хотя такие визиты и давались ему нелегко. Мать, похоже, не понимала, почему ей пришлось покинуть имение. Впрочем, вспоминая, как ее сын ударил Беско, она каждый раз смеялась, и постепенно юноша начал думать, что поступил тогда правильно, невзирая на последствия.
Аларон как раз забивал гвоздь, когда услышал голос, который надеялся никогда больше не услышать.
– Мерсер, – произнес владелец голоса, растягивая слова. – Чем занимаешься?
Отложив молоток прежде, чем тот начал казаться ему оружием, Аларон обернулся, остро ощущая висевший у него на шее нелегальный амулет.
– Колл.
