Цим пробыла в имении еще неделю, и за это время они закончили работу над яликом. Аларон привык к тому, что она рядом, хотя по-прежнему не мог уснуть, мечтая о том, чтобы ему хватило смелости постучать к ней в дверь посреди ночи. Герой какой-нибудь народной сказки просто вошел бы туда, подхватив ее на руки, однако Цим, вероятно, убила бы его, попытайся он сделать что-то подобное.
Затем прибыли римонские цыгане. Ванн Мерсер ехал верхом рядом с их повозками, куря трубку и болтая с Мерцеллом ди Реджией. Когда Аларон с Цим вышли из конюшни, ее отец окинул их оценивающим взглядом, и у юноши возникло неприятное ощущение, что если бы он хотя бы пальцем прикоснулся к ней за эти две недели, ему бы не поздоровилось, пусть он и был магом. Задумчиво подергав себя за ус, предводитель цыган наконец кивнул, после чего нежно обнял дочь; цыганские мальчишки поглядывали на Аларона с напускной угрозой.
В этот раз тестовый полет прошел успешнее: Аларон и Цим не врезались ни в дом, ни в росшие во дворе деревья, и пусть они управляли яликом неидеально, им удалось безопасно приземлиться. Деньги были заплачены, и девушка, поцеловав Аларона в щеки и обняв его, вновь присоединилась к своим людям. Когда цыгане уезжали, темноглазые юноши смотрели на Аларона уже искренне уважительно.
– Хорошая работа, сын, – сказал отец. – Во всех смыслах. – Поймав на себе вопросительный взгляд сына, он пояснил: – Ты не наделал глупостей с девочкой, закончил ялик и не рухнул во время полета. – Он похлопал Аларона по плечу. – Именно в таком порядке. А с ремонтом как дела?
Юноша ухмыльнулся:
– Хорошо. Я покажу тебе гостиную. Мне пришлось вставить новое стекло и поменять все…
Аларон проговорил с отцом всю ночь, однако по какой-то причине вообще не вспомнил о старике. Он заметил его стоявшим у конюшни, когда они облетали поместье, но цыгане, похоже, его не видели, а к тому моменту, когда они приземлились, старик исчез и больше за весь вечер так и не появился. Юноша намеревался упомянуть его в разговоре с отцом, но почему-то все время забывал о незнакомце.
На следующий день они открыли библиотеку его матери. Ее книг там уже не было, однако в библиотеке все еще оставались кое-какие вещи: старые монеты и медали, свернутая карта времен Мятежа с подписями, указывавшими на положение войск. За письменным столом валялась старая кешийская сабля. Уборка заняла бóльшую часть дня. В последний раз поужинав с Гретхен и Ферди, они отдали им ключи. Имение было продано; его новый владелец – Йостин Вебер, отец Джины – должен был вступить в права владения на следующий день.
– Вебер смог себе это позволить лишь потому, что выдал Джину за сына каких-то виноделов из Бриции, – хохотнул Ванн. Он покосился на Аларона. – Вижу, ты не очень расстроен, не правда ли? – Увидев, что сын пожал плечами, он сказал: – Похоже, что нет. Хотя, рано или поздно, мы должны попытаться тебя женить. Одно лишь то, что ты лишен права законно использовать свои силы, не означает, что ты не можешь произвести на свет магов; ты все еще завидный жених, парень.
Аларон решил ничего ему не отвечать.
Йостин Вебер приехал за ключами на следующее утро. К всеобщей радости, он пообещал оставить Гретхен и Ферди. Увидев, что Джины с ним нет, Аларон почувствовал облегчение.
После отъезда Вебера Аларон в последний раз заглянул в конюшни, чтобы убедиться, что он упаковал все плотницкие инструменты.
На его плечо легла рука, и юноша едва не пробил головой крышу.
Рядом с ним стоял старик. Его лицо ничего не выражало, а глаза были полны тайны.
– Па! – позвал он. – Па!
Юноша не отрывал глаз от старика, боясь, что тот исчезнет, стоит лишь ему моргнуть.
Когда Ванн вошел и увидел старика, его челюсть отвисла. Трубка стукнулась об пол, но он этого не заметил. Еще никогда Аларон не видел своего отца настолько шокированным. Он растерянно смотрел, как тот потянулся к старику, словно пытался коснуться призрака. Но поняв, что его рука настоящая, Ванн упал на колени и, рыдая, поцеловал ее.
– Милорд… Милорд…
– Па?
Его отец
Вытерев глаза, Ванн благоговейно уставился на старика.
– Аларон, – прошептал он. – Это Большой Яри. Это
