– Нет, не убрался бы, – ответила Цим. – Ты бы остался и помог, как это сделаем мы. Ты – идиот, но идиот верный.
– Но идиот, – проворчал Рамон.
Ему все еще чертовски хотелось плюнуть, но Цим упреждающе положила руку силацийцу на плечо.
– Вульта здесь не будет еще несколько дней, – сказала она, – а к тому времени мы уже все решим. Потом мы тебя спрячем до тех пор, пока не поймем, что делать дальше. Мы не бросим тебя на произвол судьбы.
– Как бы ты этого ни заслуживал, – пробормотал Рамон. Сверкнув на Аларона глазами, он заставил себя мрачно улыбнуться. – Итак, вместо того чтобы спокойно во всем разобраться, нам нужно решить эту загадку где-то дня за четыре, пока легендарный чистокровный маг не обрушился на наши несчастные задницы. Посему – приступим.
– Я серьезно, – настаивал Аларон. – Если вы уедете, я не…
– Да, мы это поняли, – произнес Рамон с сарказмом в голосе. – Теперь заткнись и сконцентрируйся. Честно говоря, у нас в любом случае вряд ли было бы больше недели на то, чтобы во всем разобраться, прежде чем вернуться к своей обычной жизни. Так что, в сущности, изменилось, кроме того что мы привлекли внимание самого могущественного человека в Норосе? – Он протянул руку. – Где треклятый отчет об аресте?
Они провели весь день, просматривая донесения стражи, изложенные беглым почерком специального констебля Дария Фирелла, отравлявшего им жизнь во время учебы в коллегии. Фирелл описал во всех деталях и сам арест, и последовавшие за ним беспорядки, и состояние генерала, практически такое же, как и сейчас: Лангстрит был дезориентирован, лишившись и воспоминаний, и собственного «я». Фирелл упомянул и свежие отметины на руках генерала, которые могли быть как следами пыток, так и ранениями, полученными в бою, либо повреждениями от гностического взрыва энергии.
Кроме того, Фирелл составил список обнаруженного им в часовне:
Генерал Лангстрит, одетый как простолюдин, со своим амулетом (изумруд на цепочке) на шее.
Фляжка сваренной с помощью гнозиса и частично выпитой сыворотки правды, которой пахло изо рта генерала.
Недопитая чашка молока, содержавшего быстродействующий смертельный яд.
Мертвый волкодав, опознанный как любимец ЯЛ, только что околевший от вышеупомянутого яда.
Листы бумаги с отрывками из Писания, содержавшие пометки (возможно – шифр).
Надпись на полу, гласившая: «Я. Л., 824: аргундун, за мной».
Оставшееся содержимое футляра для свитка представляло собой страницы из Писания, упомянутые в пункте 5: листы, вырванные из корианской священной книги. Некоторые буквы на них были подчеркнуты красным. Также к ним прилагалось несколько страниц записей, сделанных рукой другого человека – вероятно, самого Вульта, похоже, пытавшегося разгадать шифр. Судя по количеству зачеркиваний и тому, что почерк с каждой страницей становился все более и более неровным, дела у него шли не очень хорошо. Последний листок выглядел так, словно Вульт несколько раз его скомкал прежде, чем решил оставить. Он содержал сложную буквенно-числовую таблицу и попытки получить на ее основании хоть какой-то результат. Судя по всему, последняя строка была именно таким результатом. Она представляла собой пунктирную линию, над каждой черточкой которой Вульт поставил букву, а под самый конец, кажется, остановился. «Результат» гласил:
НЕВЕРНО|ОПЯТЬ|БЕЛО___
Увидев это, Рамон громко расхохотался.
– Значит, старый генерал одурачил Вульта? Молодчина!
– Но если в этом не смог разобраться Вульт, то какие шансы у нас? – встревоженно спросил Аларон.
Рамон пожал плечами:
– Я могу разобраться во всем.
К нему постепенно возвращался его обычный веселый нрав, хотя, глядя на Аларона, он по-прежнему скептически качал головой.
– Все дело в постоянных расследованиях убийств у них на Силации, – едко заметила Цим. – Это делает ум острее.
– Мой ум и до этого был остер как бритва, Цим-амора, – нахмурился Рамон. – Предположим, что Белоний тщательно их изучил. Так действительно ли здесь есть ключ, или же Лангстрит просто оставил эту головоломку с целью позлить Вульта?
– Возможно и то, и другое, – сказала Цим.
– Возможно, – согласился Рамон. – Значит, Фиреллу докладывают, что Лангстрит в нижнем городе. Он прибывает туда со своими людьми, проламывает несколько черепов и хватает его. У Лангстрита несколько ожогов, и он лишается разума. В часовне – отравленный пес и следы сыворотки правды. Какой из этого следует вывод?
Аларон решил высказаться первым:
– Как вам такое: кто-то пытался достать из Лангстрита информацию. Они угрожали, что убьют его пса, а когда это не сработало, таки убили его. Они пытали генерала магическим огнем, следовательно, они – маги. Затем они влили ему сыворотку правды. А когда он сказал им то, что они хотели узнать, уничтожили его разум, оставив все остальное в насмешку над Белонием.
Рамон покачал головой:
