Кровь мага полностью

Теперь он обладал невесть какой жуткой внутренней силой, которую она чуть ли не видела. Он убил ее мужа, а затем сделал что-то ужасное, заставившее его вспыхнуть неведомой отвратительной энергией, к которой она почти могла прикоснуться. Тогда она едва не утратила контроль, чуть не выдала свою зарождавшуюся силу, однако Рашид погасил ее сознание подобно свече. Забытье стало благословением: лишь полностью теряя рассудок, она могла сбежать от кошмарного образа ее падающего мужа. Рамита видела его вновь и вновь каждый раз, когда закрывала глаза. Антонин, муж…

Его рука коснулась ее щеки, и она проснулась…

Однако это был сидевший на ее кровати Рашид Мубарак. Девушка замерла от страха.

– Значит, ты наконец проснулась, – мягко сказал эмир. Он вновь протянул руку, чтобы погладить ее по лицу, но Рамита отпрянула. – Ты должна радоваться. Ты освободилась от своего нежеланного брака. Твоя честь была восстановлена рукой молодого человека, который пересек континент, чтобы спасти тебя. Довольно эпическая история. – Он с сожалением вздохнул. – Но боюсь, что сейчас ты не можешь этого оценить. Твоя душевная травма слишком сильна. И нет сомнений, что ты была околдована каким-то Шайтановым злом, гнусной магией, к которой прибегает Мейрос, совокупляясь с юными девушками вроде тебя.

– Катись в Хель, – прошептала Рамита, несмотря на свой ужас. – Убийца.

Рашид склонился над ней:

– Он отравил твой разум, Рамита. Ты стала его созданием. Но для тебя есть надежда. Мы можем тебя спасти. – Он погладил ее по волосам. – То, что с тобой произойдет, зависит от того, чьих детей ты носишь. Если ты беременна ребенком Казима, то он получит тебя в качестве жены. Но если ты беременна детьми Мейроса, то я сам возьму тебя в жены, и ты получишь гнозис, вынашивая его детей. – Он наклонился еще ниже. – Тебя это радует?

Девушка плюнула ему в лицо.

Вытерев плевок, эмир встал.

– Больше ты так не сделаешь. – Резким движением он ударил Рамиту тыльной стороной ладони по лицу, и у нее перед глазами все поплыло. – Ты будешь подчиняться мне, или все члены твоей семьи в Баранази умрут.

Рамита сжалась. Неожиданная жестокость Рашида заставила ее волю к сопротивлению пошатнуться. Эмир склонился над ней. Выражение его лица было злым и в то же время озадаченным.

– Почему ты, девочка? Почему лакхийка и почему ты? Как он мог думать, что дети, которые не сыграют никакой роли еще десятилетия, смогут повлиять на этот шихад?

Плюнув на пол, Рашид покачал головой.

– Он ничего тебе не сказал? – потребовал ответа эмир, а когда Рамита покачала головой, снова плюнул. – Плодовитость… Лишь в ней было все дело? – Эмир сжал щеки девушки так, что ей стало больно. – Да, ты однозначно плодовита – вот только не от того. Или от того. Время покажет.

Развернувшись, он зашагал прочь в вихре богатой одежды и сверкающих камней.

Гебусалим, Антиопия

Юнесс 928

1 месяц до Лунного Прилива

Джай посмотрел ему в глаза:

– Казим, прошу, давай вернемся домой.

Нахмурившись, Казим сделал еще один большой глоток. Алкоголь притуплял его чувства, однако это ощущение было приятным. Он сидел в гебусалимской забегаловке, которую часто посещали воины. С ним были Джамиль и Гарун. Разыскавший их Джай умолял его уехать.

Он, похоже, не понимал, что того Казима Макани, которого он знал, больше нет.

Я – пожиратель душ. Я владею гнозисом. Я – убийца.

Казим раздраженно покачал головой:

– Нет, Джай. Это – мое место, а шихад – мое будущее. – Он ткнул в Джая пальцем. – А вот тебе нужно возвращаться домой, Джай. Тебе здесь не место.

– Прошу, брат. – Голос Джая стал более настойчивым. – Прошу! Рамита исчезла. Гурия исчезла. Мир сходит с ума. Прошу, вернись со мной в Баранази.

Казим встал:

– Нет, Джай, там мне больше делать нечего. Мое место – здесь.

Джай тоже встал. По его щекам текли слезы.

– Брат… Прошу, – произнес он надтреснутым голосом. – Всю нашу жизнь мы все делали вместе. Мы – две половины одной души. Ты всегда мне так говорил. Давай покинем это проклятое место и вернемся домой. Прошу. Мы не можем друг без друга.

Сделав шаг вперед, Казим обнял Джая, а затем мягко оттолкнул его, стараясь не смотреть на его поникшее лицо.

Когда он ушел, Джамиль положил руку Казиму на плечо.

– Джай слаб, – сказал он. – Он не выжил бы в тех битвах, которые нам предстоят.

– Джай – не воин, – согласился Гарун.

Воистину.

– Я буду молиться, чтобы он добрался домой в целости, – произнес Казим.

Он всей душой желал, чтобы это действительно было так, представляя, как Джай обнимает свою мать в Баранази. Затем он подумал о Рамите и вновь погрузился в меланхолию. Чего еще она от меня хочет? Я освободил ее. Она носит моих детей. Почему она не желает со мной видеться?

Однако юноша никак не мог отделаться от мысли, что в глубине души он это знает.

– Как идет твоя подготовка? – ворвался в его размышления голос Джамиля.