– Я использовал взятое тобой из его архивов письмо, чтобы получить ордер на обыск его резиденции. Мы разбили панели в его зале для трофеев. Часть содержимого была повреждена из-за установленных им ловушек, но в наших руках оказалось достаточно материалов для того, чтобы шантажировать большую часть Нороштейна и половину Палласа. Так что я получил ордер на арест и застиг его на окраине города с серьезной поддержкой со стороны Арканума. Он все еще был измотан после боя с генералом. Он даже не сопротивлялся. Сейчас на него наложена руна оков и он сидит в своем собственном подземелье.
– Спасибо вам, – произнес Аларон ошеломленно. – Вы – мой герой.
Рамон пламенно закивал в знак согласия.
– Что ж, я рад, что ты изменил ко мне свое отношение. Как бы там ни было, моя задница теперь тоже под угрозой, – задорно заметил Мюрен. – Мы не сможем держать его взаперти слишком долго. Паллас заявит, что это его юрисдикция, и пришлет инквизиторов. Я лишь дал нам время, вот и все.
– Если он расскажет им…
У Аларона перехватило дыхание.
– У меня есть причины подозревать, что в камере с ним произойдет несчастный случай, – мрачно предположил Мюрен.
Аларон сглотнул, однако затем яростно закивал:
– Вот уж поделом так поделом.
Мюрен провел пальцами себе по волосам:
– Это будет означать и конец моей карьеры. – С сожалением вздохнув, он тряхнул гривой. – А вы, парни, что будете делать?
– Спать, – отозвался Рамон угрюмо. – Пройдут дни, прежде чем я смогу вновь нормально двигаться. – Он с извинением взглянул на Аларона. – А затем, полагаю, мне придется присоединиться к своему легиону, или на мой арест тоже выпишут ордер. Я бы остался, если бы мог, но я не вижу, как это сделать, не навлекая на нас гнев военных.
– Это единственный путь, – согласился Аларон. – Если ты не поедешь, если маг станет дезертиром, в дело вмешается Инквизиция. – Он посмотрел на Мюрена. – Думаете, Рамону безопасно присоединяться к его легиону?
– Вульт не работал по официальным каналам. Полагаю, ему ничего не угрожает.
– Фирелл мертв?
Мюрен пожал плечами:
– Не думаю. Но выйти на сцену он тоже себе позволить не может. Инквизиторы его освежуют.
– Тогда все ясно, – сказал Рамон. – Пиши мне, Ал. Если смогу, я ускользну, чтобы помочь тебе.
– А вы, мастер Мерсер? – спросил Мюрен.
Аларон посмотрел ему в глаза:
– Я отправлюсь за ней.
Мюрена это, похоже, не удивило.
– С какой целью?
– Не знаю. Я просто чувствую, что должен.
Стражник вздохнул:
– Ах, юные влюбленные.
– Нет, сир, дело не в этом, – твердо ответил Аларон. – Она не любит меня – и никогда не любила. Моя любовь к ней всегда была безответной, и, думаю, в глубине души я это знал. Но она – мой друг, и она направляется навстречу опасности, поэтому я считаю, что должен помочь ей.
– Хорошо сказано, парень, – произнес Мюрен. – Ты становишься мужчиной – и, полагаю, хорошим человеком, как твой отец.
Аларон сжал капитану руку:
– Благодарю вас, сир.
– Не благодари меня, Аларон. Верни Скиталу. – Мюрен нахмурился. – Или, по крайней мере, убедись, что она попадет в хорошие руки.
Брохена, Явон, континент Антиопия
Юнесс 928
1 месяц до Лунного Прилива
Вызвав образ герба Матери Империи, Гурвон Гайл послал информацию о своей личности. Он держался за посох связи, сделавший его зов очень мощным. Запрос был принят немедленно. В поднимавшемся над жаровней дыме возникло невозмутимое лицо Луции Фастериус-Сакрекёр.
Ее голос, впрочем, звучал совсем не радостно.
Материнское лицо Луции колыхнулось и выросло в размерах: она наклонилась к его собственному образу. Ее губы изогнулись в довольной ухмылке.
Гайл коротко улыбнулся, зная, впрочем, что расслабляться не следует. Остальные новости она воспримет не столь хорошо…
Луция наклонилась еще ближе.
