Кровь мага полностью

Аларон запоздало вспомнил слова Рамона: «Рассказывать такое опасно, амичи». Впрочем, он, похоже, впечатлил всех. Большинство людей даже не знали, что Лангстрит находился под арестом в Нороштейне – в исторических записях легионов об этом не упоминалось. Чтобы собрать все воедино, юноше пришлось побеседовать с десятками ветеранов. А в библиотеке его матери были книги, которыми не располагали не только студенты, но даже большинство ученых.

– Мои выводы логично следуют из этих фактов, – сказал он, завершая свою речь. – Норосские каноники выкрали Скиталу и спровоцировали Мятеж. Нечистокровные норосские маги внезапно стали могущественными. Мятеж завершился при таинственных обстоятельствах, и с тех пор рондийцы что-то ищут. Мои выводы логично следуют из этих фактов и объясняют то, что общепринятая точка зрения объяснить неспособна.

Аудитория загудела. Ректор Гавий поднял руку:

– Прошу тишины, господа. Вы закончили, мастер Мерсер?

Аларон кивнул. Его голова кружилась. Юноша вновь ощутил внезапный восторг. Ему удалось привлечь и удержать их внимание. Он не опростоволосился ни с визуальной презентацией, ни с речью, пусть и ощущал себя изможденным.

Теперь пришла очередь магистра Фирелла поднять руку.

– Какие ваши доказательства, что чиновники в Палласе просто не изменили формулировку в объявлениях о Вознесении? Или вся ваша документация базируется на ошибке клириков, Мерсер?

Аларон сдержался.

– Эти провозглашения готовит лично Святой Отец в Палласе, магистр. Они считаются словами Кора и не могут лгать. Следовательно, пропуск должен быть намеренным.

Руку поднял губернатор Вульт, и юноша ощутил укол тревоги.

– Если норосские генералы внезапно стали такими могущественными, юный сир, то почему я тоже не вознесся?

Его подхалимы прилежно засмеялись.

Аларон попытался взвесить все нюансы этого вопроса, чувствуя себя неуверенно.

– Милорд, возможно, что не вознесся вообще никто из генералов и их чудесные силы были делом рук исключительно Фульхия, Кепланна и Рейтера. Однако это не объясняет продолжающиеся поиски. При всем уважении, сир, возможно, что секрет не вышел за пределы круга доверенных лиц генерала Роблера.

А что Роблер думал о вас, Ваше превосходительство, известно всем.

Нахмурившись, Вульт взглянул на Аларона холодным, оценивающим взглядом. «Он меня запомнит», – подумал юноша нервно.

Капитан Мюрен встал.

– Господа, – обратился он к собравшимся, – я хочу, чтобы вы все четко поняли одну вещь: данная дипломная работа, пусть и выполненная честно и прилежно, имеет не большую историческую ценность, чем куча навоза.

Аларон почувствовал себя так, словно у него внутри что-то оборвалось.

– Я сражался в Мятеже, – продолжал капитан, едва не срываясь на крик, – и не видел, чтобы вокруг шныряли Вознесшиеся. Я был командиром боевых магов и точно бы их заметил! Мы одержали наши победы благодаря грамотному планированию и отваге. Война – это не настольная игра! Могущественный маг может умереть от одной стрелы или одного удара меча. Я не сомневаюсь, что Скитала Коринея находится на своем законном месте – там, где ей и следует находиться для сохранения нашей империи: в подземельях Паласского собора. – Он холодно взглянул на Аларона. – Основой побед генерала Роблера стала храбрость наших бойцов.

Еще раз сверкнув в сторону юноши глазами, капитан сел. Собравшиеся недовольно забормотали. Слова Мюрена заставили их сомневаться.

Аларон понял, что открывает и закрывает рот подобно выброшенной на берег рыбе. Его глаза щипало. Юношу бросало то в жар, то в холод. Ему едва хватало сил, чтобы оставаться на ногах.

Тирада капитана заставила вопросы смолкнуть. Аларон рискнул взглянуть на губернатора и увидел, что тот шепчется с человеком, сидевшим рядом с ним. Серебристые глаза незнакомца, казалось, пронзали Аларона насквозь. «Железный кулак в бархатной перчатке», – вспомнилось юноше когда-то услышанное им выражение.

Ректор Гавий наклонился вперед.

– Благодарю вас, мастер Мерсер, – произнес он. – Комиссия рассмотрит вашу дипломную и экзаменационные работы. Вы можете идти.

Шатаясь, Аларон прошел мимо ждавшего своей очереди Рамона в отхожее место, где его вырвало. Когда юноша наконец вышел из зловонного помещения, он смог лишь добрести до тихого уголка во внутреннем дворе, где сел, закрыв лицо руками.

К себе в комнату он не возвращался еще долго, а придя туда, обнаружил, что кто-то выкрал записи со всеми его изысканиями.

– Как дела, парни? – спросил Ванн за саббатним ужином, гадая, что их ждет на второй неделе экзаменов.

– Это какой-то кошмар, сир, – простонал Рамон. – Комиссия нас ненавидит. Они убивают нас своими вопросами словно ножами.

Ванн вопросительно взглянул на Аларона.

– Да, все именно так, как сказал Рамон, па, – ответил ему сын, кивая на своего друга.