– Ты просто святая невинность! Никогда не перестаю поражаться: со времен Мятежа прошло всего несколько лет, а вы, норосцы, уже вновь начинаете верить в подобное дерьмо. Мы, силацийцы, не забываем, что Луция Фастериус, вероятно, убила своего мужа, изменила порядок наследования так, чтобы трон занял ее любимый сын, не имевший на это никаких прав, и является с того момента фактической правительницей. У нас, римонцев, не такая короткая память! – Он постучал пальцами над своим ухом. – Неподалеку от моей деревни лежит долина, где огненный маг заманил римонского центуриона и его людей в рощу, а затем сжег живьем. Земля там до сих пор черна как пепел. И пускай в моей деревне стоит церковь Кора, в лесах по-прежнему живут солланские друи, хранящие древние реликвии.
– И все же это было невероятным достижением, – произнес Аларон задумчиво. – Захватить весь Юрос силами трех сотен магов.
– Трех сотен
Воздев руки, Аларон рассмеялся:
– Хотел бы я услышать, как ты говоришь это в аудитории. Можешь представить себе мадам Юн, услышь она это? Старая стерва побагровела бы.
– Я не хотел, чтобы меня вышвырнули до окончания, – фыркнул Рамон.
– Все закончится уже на следующей неделе, – сказал Аларон, ухмыляясь. – Выпуск… Не могу дождаться!
– Си, это единственное, что держит меня здесь. Просто дайте мне амулет, и я с благодарностью уеду. А даже если они мне его не дадут, я сам достану себе другой. На Силации можно достать что угодно.
– Но если ты не выпустишься, тебе не дадут разрешение на использование гнозиса!
– А кто узнает? Рондийцы никогда не заглядывают в мою деревню. Они все живут в лагерях легионов, а ближайший из них – в сорока милях от того места, где живу я. Магов-римонцев так мало, что даже если я не выпущусь, ко мне дома все равно будут относиться как к королю. – Он взглянул на Аларона. – А что насчет тебя, амичи? Ты будешь хорошим мальчиком, женишься на Джине и станешь работать на своего отца?
Аларон вздохнул:
– Я еще не решил. Как думаешь, я мог впечатлить одного из вербовщиков? Моя тетушка Елена служила в Вольсай – возможно, они решат, что и я на что-то сгожусь.
Рамон сморщил нос:
– Тебе не захочется быть одним из этих бастидо, Ал. Лишь одну вещь мы ненавидим больше, чем боевых магов легионов, и это – подлый Вольсай, выведывающий наши секреты и арестовывающий людей, чтобы пытать их и запугивать. Если эти минетчики предложат тебе работу – скажи им, куда они могут ее себе засунуть.
– Тетя Елена не такая – она была одной из Серых Лис.
– Тогда она – единственный достойный человек, служивший в Вольсай за всю историю его существования.
К тому моменту они уже въехали в лес, окружавший имение Анборнов. Аларон родился здесь и прожил первые восемь лет своей жизни. Пока отец был в торговых разъездах, о нем заботилась сначала няня, а затем специально нанятый гувернер. Мать Аларона обычно либо лежала в постели, либо сидела, обложенная подушками, в кресле. Ее постоянно мучили боли от плохо залеченных ран. Лицо матери было вытянутым, а покрытые шрамами руки напоминали когти горгульи. Ее выгоревшие глазницы были пустыми, хоть она и могла видеть с помощью гнозиса. Аларон всегда чувствовал себя неуютно, когда эти пустые глазницы следили за его движениями.
Брак его родителей постепенно рухнул. Отец всегда рассказывал, что когда-то она была смешливой, полной жизни молодой женщиной. Именно тогда он в нее и влюбился, хотя она была магом, а он – простым солдатом, капитаном отряда, поставленного защищать ее. Мать жестоко пострадала во время похода, однако отец все равно остался верен ей, и вскоре после свадьбы у них родился Аларон. Какое-то время они были похожи на счастливую семью, но затем Тесла замкнулась в себе, терзаясь из-за своих шрамов. Ее крики часто будили весь дом, когда она случайно поджигала собственную постель, увидев в кошмарном сне приближающиеся темные лица. Днем она была мрачной и раздражительной, все время срывая злость на Ванне. Маленькому Аларону казалось, что она пытается оттолкнуть мужа, несмотря на все, что он для нее сделал. Мальчик не понимал ее, как не понимал и Ванн. Когда отец Аларона не смог больше этого выносить, он увез сына в их нороштейнский дом, в котором они теперь и жили, оставив Теслу в поместье на попечении слуг. Он оплачивал все, что могло ей потребоваться, а тетушка Елена присылала деньги всегда, когда только могла. Иногда Аларон подозревал, что отец так никогда и не простил себя за то, что не остался с ней.
