– Может, не стоит этого? – как можно тактичнее попросил я, отнимая свою руку от её груди. – Мы здесь не одни. Как-то нехорошо, что подумает Вероника?
– А мне плевать. У неё своя жизнь, а у меня своя. Тем более, она сама меня просила затащить тебя на себя.
Я попытался расцепить её пальцы и встать с кресла. Но не тут-то было. Она опять схватила мою руку и положила себе на грудь. Через минуту, несмотря на моё тактичное, но отчаянное сопротивление, она стала стаскивать с себя кофту. Вслед за ней в сторону полетел и бюстгальтер.
– Не стоит этого делать, Клара – не выдержал я. – Ты взрослая женщина, не нужно меня провоцировать. На кухне твоя подруга, которая меня пригласила, и мне бы не хотелось выглядеть идиотом в её глазах.
– Ты за неё не переживай! Ты мне понравился ещё в ресторане, и я не скрываю, что хочу переспать с тобой.
Она взяла мою руку и на этот раз пристроила себе на бедро.
– Не нужно, Клара!
Девушка вдруг вскочила и стала сдергивать с себя юбку, а потом вновь кинулась в мою сторону и сдавила в объятиях.
В этот момент из кухни вышла Вероника. Она, в отличие от подруги, играла великолепно: моментально оценила обстановку и возмущённо закричала на меня.
– Негодяй! Скотина! Как вы могли пойти на это? Вы воспользовались беспомощностью одинокой женщины и пытались её изнасиловать в её же квартире! Если вы работаете в МВД, то считаете, что всё сойдёт вам с рук! Вы просто мерзавец! У меня нет слов, чтобы выразить вам своё презрение!
Её голос всё больше срывался на крик. Она открыла дверь и выскочила на лестничную площадку. Через секунду вернулась и вытащила за собой полуобнаженную подругу, лицо которой было измазано косметикой. Клара стояла на площадке, опираясь на косяк двери, и громко плакала от стыда.
– Помогите! Защитите! – стала кричать Вероника. – Он хочет меня убить!
Я, отодвинув штору, несколько раз махнул рукой Старостину. Ребята только этого и ждали. Они один за другим побежали в подъезд.
– Виктор Николаевич, – крикнул Старостин, – что нам делать?
– Работайте как обычно, опросите, задержите, допросите. А сейчас всех отвезите в отдел, там и будем разбираться.
Мои ребята быстро пошли по квартирам и стали вызывать жильцов в коридор. Когда их собралось человек пять, Старостин пригласил всех в квартиру Клары.
– Осмотрите, пожалуйста, тело и лицо вашей соседки, – попросил он. – Кто из вас может назвать те части тела, где у неё есть кровоподтёки, царапины или следы насилия?
Соседи, осмотрев Клару, не нашли никаких следов. Накинув на её голое тело шубу, оперативники вывели девушку на улицу и, усадив в служебный автомобиль, повезли в больницу. Оставшиеся следователи и оперативники продолжили работу.
Прошло ещё с полчаса, и к дому подъехала машина дежурной части городского отдела милиции.
– Опаздываете, – сказал я им. – Мои уже всё сделали. К вечеру документы будут у вас в дежурной части. – Немая сцена.
Любоваться ей, к сожалению, было некогда, мы на всех парусах устремились в отдел.
– Поработайте с женщиной, – дал я команду. – Она обвинила меня в попытке изнасиловать её подругу. Пусть расскажет, кто её попросил об этом.
Я прошёл к себе в кабинет и, не снимая пальто, сел в кресло. Достал диктофон и включил. С легкой усмешкой послушал пару минут застольный вздор и отложил запись до лучших времён.
Вероника сидела у меня в кабинете и мало походила на некогда уверенную в себе женщину. Ночь, проведённая без сна, сказалась на её внешности и психологическом состоянии: опущенные плечи, потухшие глаза, – всё это свидетельствовало о тяжёлых раздумьях в ночи.
Утром я ознакомил её с документами об административном правонарушении, совершенном ею, Вероникой Штерн, заключающемся в нарушении покоя и отдыха граждан после 22 часов. Согласно постановлению городского совета Аркалыка, подобное нарушение тянуло на штраф или административный арест до 10 суток.
Листая материалы, лежащие на столе, я обратил внимание на заключение дежурного врача скорой помощи, в котором чёрным по белому было зафиксировано отсутствие каких-либо следов насилия на теле Клары. Да и в своём объяснении она написала, что каких-либо попыток насильственных действий с моей стороны в отношении неё не было.
Я поднял глаза на Веронику, и пристально посмотрел ей в лицо.
– Ну, что скажете, гражданка Штерн, по поводу вчерашней вечеринки? Хорошая бы из вас вышла артистка! Мне искренне жаль вашу подругу, которую вы опозорили на весь подъезд. Да бог с вами, это ваши проблемы! Единственное, что мне непонятно, зачем это нужно было вам? Я человек с достаточным опытом работы, и ещё в ресторане предположил подобное развитие ситуации. Ведь вы можете потерять многое, службу на Байконуре, например. Вы ведь об этом сейчас думали?
Штерн сидела молча. Мне показалось, что на ответные реплики у неё просто нет сил. Она была полностью подавлена.
В кабинет заглянул Старостин и поинтересовался, может ли он забрать к себе Штерн, так как её нужно доставить в городской суд.
– Погодите немного. В суд ещё успеете, – остановил его я.
