– Абрамов, доброй ночи! – глухо поздоровался он со мной. – Всё вышло так, как я тебе говорил. Я уже не начальник. Ты понимаешь, что будет дальше? Не знаю, сколько у меня времени, но я хочу встретиться с тобой и передать тебе кое-что. Там, в пакете, всё, и если ты займёшься этим делом, то сумеешь их всех вывести на чистую воду. Я здесь никому не верю и поэтому рассчитываю только на твою порядочность. Сейчас время позднее. Завтра буду ждать тебя в восемь утра у себя дома. До встречи!
Мои часы показывали одиннадцатый час ночи. Не дожидаясь утра, я быстро оделся и вышел из гостиницы. Поймал такси и направился к нему домой.
Он сидел в кресле и глушил рюмку за рюмкой. Но неимоверное нервное напряжение держало его в надёжных клещах. Когда он достал вторую бутылку, шум подъезжающей машины заставил его отставить её и подойти к окну. Убедившись в безопасности, он открыл дверь и впустил меня в дом. Разговаривали мы с ним часа два. На прощание он протянул мне толстый пакет и, не скрывая облегчённой улыбки, тихо произнёс:
– Это бомба для председателя КГБ. Прошу тебя, отомсти за меня и тех, кто погиб. Я надеюсь на тебя, Абрамов, только ты можешь это сделать!
Я поблагодарил его за доверие и, сунув пакет за пазуху, поспешил из его дома.
Убедившись, что я благополучно отъехал, Кунаев снова сел в кресло. Он всё пополнял свою рюмку и пил, иногда закусывая, иногда забывая делать это. Вдруг в соседней комнате послышался лёгкий шум, словно кто-то быстро открыл окно. По его ногам прокатилась волна холодного воздуха. Он тихо поднялся с кресла, прошёл к сейфу, вмонтированному в стену. Достав оттуда наградной пистолет, он осторожно, стараясь не шуметь, заглянул в комнату, из которой минуту назад слышался явный шум.
Комната была пуста. «Допился до белой горячки», – подумал он. Сунув пистолет в карман, он вернулся в зал. Откуда ни возьмись появился, мяукая, кот и стал тереться о его ноги.
– Есть, бродяга, наверное, хочешь, – сказал он. – Проголодался, небось. Сейчас я тебя покормлю.
Он вдруг остановился на полпути и снова достал пистолет. «Как кот мог оказаться дома? – подумал он. – Ведь я его не впускал» Чёрная тень выскочила из кухни и бросилась в его сторону. Кунаев успел сделать лишь два выстрела, прежде чем удавка затянулась у него на шее.
Соседи бывшего начальника милиции проснулись от зарева и едкого дыма, который проникал сквозь закрытые окна и двери. Выскочив на улицу, люди увидели, что дом их соседа полностью объят пламенем. Пожарные ничего сделать уже не могли.
Разбирая в свете прожекторов дымящиеся остатки некогда шикарного дома, они наткнулись на два обгоревших тела. По орденам и именному пистолету пожарные сделали вывод, что одно из тел принадлежит бывшему начальнику городской милиции. Второе тело, так и не было опознано. Суетившиеся санитары положили останки на носилки и увезли в местный морг. Всё имущество в доме полностью сгорело.
Я подъехал к дому Кунаева к восьми часам утра и был ошеломлён случившимся. «Теперь у них остался только один человек, который видел в лицо Хозяина, – подумал я, – это Ланге».
Я садился в машину под прицелом колючих глаз Кондратьева и Каримова.
Судьба Ланге была мне предельно ясна. Ему оставалось жить какие-то дни.
У себя в кабинете я начал работу традиционно, подтянул стул под люстру и влез на него. Плафон был пуст. Еще вчера, перед тем как пойти домой, я проверил: микрофон был на старом месте. «Молодцы! – недобро похвалил я Каримова. – Теперь, после гибели Кунаева и ареста его зятя, проблемы исчезли».
Я сел за стол и начал писать отчёт в ГУУР МВД СССР. Он получился большим, и я закончил его только к концу рабочего дня. «Вот и всё, – сказал я себе и поставил точку. – Конец. Пора домой».
Заперев отчёт в сейфе, я отправился в гостиницу. «Всё, Аркалык, прощай! Три дня, и меня здесь больше не будет», – думал я.
Вдруг кто-то сильно схватил меня за локоть и потянул куда-то в сторону. Оглянувшись, я увидел Уразбаева.
– Виктор Николаевич, дошли слухи, что вы скоро уезжаете? А как же я? Мне что, всю жизнь скрываться и жить на чужих квартирах?
Я в тот момент не знал, что ему ответить.
– Подожди, Расих, даже не знаю, что тебе сказать. Могу тебе предложить сейчас лишь одно решение. Тебе необходимо самостоятельно поехать в Набережные Челны и добровольно сдаться там в милицию. Все остальное в Челнах, сделаю я. Пока ты в Аркалыке, я тебе помочь не смогу. Ты здесь в постоянной опасности. Эти люди любого в асфальт закатают. Не пощадят никого. Пока я с тобой работал, о тебе никто не знал. Сейчас я уезжаю и о нашем сотрудничестве, кроме нас с тобой, тоже никто не узнает. Но помочь тебе я смогу только в Татарстане. Напишу письмо в суд от МВД о твоей помощи, оказанной следствию. Суд должен оценить твой вклад.
– Хорошо, я понял. Напишите ваш казанский телефон, – попросил он.
Я взял его блокнот и написал на нём три своих служебных номера.
– Спасибо, Виктор Николаевич, – услышал я. – Обязательно позвоню вам. Только не забудьте про меня!
– Хорошо, Расих, я буду ждать твоего приезда. До встречи в Татарстане!
