– Погоди, погоди, – остановил я его. – Ты же проверял государственную организацию? Откуда там могут быть краденые машины?
– Всё просто, Виктор Николаевич! Я сам сломал голову, думая об этом. Просто государственная организация арендует эти машины у частников. Вот они и работают как частные лица в интересах государства. Хочу – еду, не хочу – нет. Всё зависит от рейсов. Если рейс денежный, едут частники, если нет, то едут водители на государственных машинах. Вы знаете, здесь каждый мечтает купить себе КамАЗ. У кого есть машина, считается богатым человеком. Один рейс с ранними овощами куда-нибудь в Воркуту даёт возможность потом весь год отдыхать. Вот что здесь значит «КамАЗ».
– Погоди, погоди, – опять остановил я. – Выходит, все государственные машины, согласно действующему закону, проходят ежегодное техническое обслуживание непосредственно на предприятии и их необязательно гнать для этого в ГАИ? Получается, что механик заносит их в список своей организации, идёт с этим списком в ГАИ и, поставив бутылку гаишникам, легализует все эти тёмные машины. Ты понимаешь? Ну, молодцы! Придумать такую схему! Теперь надо заставить всё руководство транспортных организаций в присутствии наших сотрудников провести инвентаризацию всего подвижного парка. Думаю, это позволит нам найти ещё много наших машин.
Я дождался прибытия других опергрупп, вечером собрал всех в актовом зале и подвёл итоги работы бригады.
Только за один день нам удалось изъять пять похищенных автомашин и задержать троих подозреваемых, причастных к кражам. Я не стал сообщать коллегам, что в подъезде соседнего дома вот уже несколько часов подряд сидит наша засада.
Кстати, эта операция успешно завершилась лишь в два часа ночи. Водитель был задержан при попытке запустить двигатель машины.
Уразбаев нервно ходил по камере. Три метра туда, три метра обратно. «Как же так произошло, что я снова влетел в криминальную историю с этими крадеными машинами? И опять, как в прошлый раз, меня подставил всё тот же немец. Действительно, бесплатный сыр только в мышеловке», – размышлял он.
Он уже в который раз вспоминал тот злополучный день, когда он в кабинете Михаила согласился взять этот КамАЗ. Конечно, с одной стороны, это помогло ему выбраться из долговой ямы, обеспечить семью. Но ништяки не шли ни в какое сравнение с повторным заключением его под стражу. «Ну, сука! Специально не сказал, что машина с кражи. Опять хотел повязать меня преступлением. Постой-ка, значит, все те машины, что они гоняли из Челнов с Морозовым, были тоже краденые? Ну, ты брат, и попал! – ужаснулся про себя Уразбаев. – Влип конкретно!»
Где-то в глубине души возникла боль за своих детей и жену. Эта боль нарастала с каждой минутой. Защемило сердце, и он опустился на пустой топчан. «Что же делать? – думал он. – Молчать и покрывать Ланге или рассказать этому Абрамову всё, что знаю об этих машинах? Надо подумать, как поступить. Если Абрамов предоставит мне какие-то гарантии, то нужно за них цепляться. А если молчать, то Абрамов, похоже, сотрёт меня в порошок. Как он правильно сказал: где колхоз, там и разруха. Ведь он прав. Если я не скажу, то скажут другие. А мне как судимому дадут больше всех, это точно. Дадут даже за то, чего и не делал».
Он поднялся с топчана и вновь стал ходить по камере. «Что делать? Как выкручиваться? Верно, говорила жена, связываться с Ланге было большой ошибкой. Она как чувствовала, хотела остановить меня, но я её не услышал. Я же хотел как лучше! А если молчать? Тогда буду чист перед мужиками и перед Михаилом. Но что будет с моей семьей?»
Он всю ночь провёл на ногах. Чем больше думал, тем больше возникало сомнений. Устав от безысходности, он прилёг. «Да, времени теперь сколько хочешь! Думай сколько влезет, все двадцать четыре часа! Ладно, посмотрим, что предложит мне Абрамов, тогда и будем принимать решение» – с этой мыслью он уснул.
Было около девяти часов вечера. Я надел пальто и вышел на улицу. Ветер, который с утра буйствовал в городе, немного стих. Крупные хлопья снега покрывали всё вокруг. Ночные огни и белоснежные деревья делали округу сказочной, и от этого зрелища на душе у меня стало хорошо и спокойно. Я вспомнил дни безмятежного детства, когда мы с ребятами нашего двора радовались обильному снегу, играли в снежки, прыгали с крыш сараев в наметённые за день сугробы.
От здания милиции до гостиницы, было минут двадцать ходьбы, и я, отпустив служебную машину, направился туда пешком. Я шёл по малолюдным улицам небольшого городка и наслаждался погодой. Мне с детства нравился вечерний снегопад. Будучи ещё совсем ребенком, я почему-то думал, что за снежной пеленой, покрывающей крыши домов и деревьев, скрывается что-то живое, необычное и таинственное. Вот и сейчас, как в детстве, я с затаённой надеждой вглядывался в снежную пелену, будто рассчитывая увидеть нечто.
