Разместив водителей, Михаил направился к автостоянке. Немного повозившись в кабине, он отвернул две гайки и отодвинул металлическую пластину. Засунув руку в образовавшуюся щель, он достал обрез двуствольного ружья. Проверив наличие патронов в стволах, он положил оружие в спортивную сумку и спрятал в карман куртки на всякий случай четыре патрона.
Выйдя на трассу, он быстро поймал попутку. Через полчаса он был уже в Челябинске. Около почтамта он пересел в автобус. Найти Верин дом не составило труда, зато попасть в квартиру оказалось нелегко. Михаил звонил так долго, что начали высовываться жители соседних квартир. Но его настойчивость была вознаграждена. За дверью послышались шаги, и женский полусонный голос произнес:
– Кто там?
– Вера! это ты? Открой, это я, Михаил.
– Михаил? – испуганно переспросила Вера. – Зачем ты приехал? Уезжай, пожалуйста! Я не хочу тебе открывать! Тебе нечего у меня делать!
– Я никуда не уеду, пока не увижу тебя, – настоял Михаил. – Да открой же, наконец, а то я выломаю дверь.
– Михаил, я не хочу, чтобы ты видел меня! Меня сильно изуродовали.
– Вера, открой! Иначе сейчас я пойду и убью этого шакала.
После долгих уговоров Вера всё же отворила, и он стремительно вошёл в прихожую. Если бы он не знал, кто стоит перед ним, то эту женщину никогда бы не соотнёс с былой красавицей. Чёрное, с множеством полос пластыря – её лицо было неузнаваемым: правая бровь рассечена и стянута медицинской нитью.
– За что он тебя так? Так жестоко даже собак не бьют! Дай мне его адрес!
Отодвинув Веру плечом, он протиснулся в комнату.
– Что ты задумал, Миша? – тихо спросила Вера. – Он тебя убьёт! Ему это ничего не стоит! Он не человек, он зверь!
– Дай, мне его адрес! – жёстко сказал Михаил. – Мы ещё увидим, кто кого убьёт! Он что, может бить только женщин? Пусть поговорит со мной!
Вера медленно опустилась на стул и едва слышно произнесла:
– Молодёжный переулок, дом семь.
– Спасибо. Я обещаю тебе, что он больше пальцем не коснётся тебя.
Остановив на дороге попутку, он назвал адрес, и машина скрылась в темноте.
Вера стояла у окна и смотрела вслед автомобилю, увозившему Михаила. Она молилась за этого немца, чтобы Бог отвёл от него беду.
Ланге вышел из машины метров за сто до нужного ему дома. Развалюха, в которой проживал бывший сожитель Веры, была деревянной, старой постройки. От времени потемнела и покосилась на левую сторону.
Михаил бесшумно подошёл к калитке, нащупал рукой шпингалет, отодвинул его и осторожно вошёл во двор. Разглядев на дерматине начерченный мелом номер, он постучал в обшарпанную временем дверь. Сильные удары эхом отозвались на небольшой тихой улочке.
«Похоже, дома никого нет», – подумал он. Он спустился с крыльца, едва различая в темноте стёртые ступени. И тут же уловил шум приближающейся машины. Михаил мгновенно спрятался за угол дома, осторожно достал из сумки обрез и взвёл курки ружья. Ему ещё не приходилось стрелять из этого обреза в живое существо, и он сильно волновался. В его памяти всплыл Афганистан, рейды по горам, бои с моджахедами.
«Смогу ли я убить безоружного человека? – подумал Михаил. – Он ведь не моджахед, а я не солдат под присягой и сейчас не война». Рука, сжимавшая обрез, стала потной и липкой. Он вновь вспомнил первого убитого им афганца. Это был паренёк лет шестнадцати. Михаил тогда очень переживал и считал себя настоящим убийцей. Но это вскоре прошло. Однажды он увидел изуродованные трупы наших бойцов и понял, что или ты убиваешь, или убивают тебя. Выбора тогда не было.
Приглядевшись, Михаил увидел, как из подъехавшей машины вышел мужчина и направился к калитке. Он сразу узнал в нём одного из тех, кто в день кражи его КамАЗа сидел за соседним столиком в ресторане гостиницы. Он уверенной походкой вошёл во двор и, остановившись перед дверью, стал шарить под ковриком, лежащим на крыльце. Найдя ключ, он вставил его в скважину замка, но не успел сделать оборот, как услышал за спиной осторожные шаги. Мужчина резко обернулся и замер от неожиданности. К нему приближался незнакомец с обрезом в руках.
– Ты кто такой?! Что надо? – испуганно спросил он.
Ключ выпал из его рук и со звоном ударился о ступени.
– Ты, сука, избил мою женщину и украл мой КамАЗ! – прорычал Михаил и приставил обрез к груди противника.
«Не убивай, мужик», – хотел прошептать мужчина, но пересохший язык не дал ему вымолвить ни словечка. Он сделал один шаг, а затем ринулся на Михаила в надежде сбить с ног и отобрать оружие. Но прогремевший в темноте выстрел остановил этот порыв. Выстрел в грудь с расстояния трёх метров снял «с повестки дня» все вопросы. Картечь попала в лицо мужчины, обезобразив его внешность.
Ланге достал из кармана носовой платок, аккуратно протёр оружие и с размаху бросил его в огород соседнего дома. То же самое он проделал и с патронами, которые были в кармане. Выстрел, прозвучавший в столь поздний час, не привлёк внимания соседей. Многие из них уже привыкли к охотничьим выстрелам, часто сопровождавшим попойки в этом неспокойном доме.
