– Вот вам же лично, Измайлов, практически ничего не угрожало, ну от силы года два условно за скупку краденого. Ну, может, ещё добавили бы за подстрекательство к краже. Пусть ещё год, но не больше! Три года, возможно условных, вы почему-то поменяли на убийство! Да, это будет убийство, и дело будет возбуждено по статье 102 УК СССР. Заметьте, не по статье за ДТП, повлекшее смерть по неосторожности, а по статье «умышленное убийство»!
Я вновь поднял голову и посмотрел на него. Измайлов по-прежнему сидел отрешённо, и мне казалось, что он до сих пор не понимает происходящего.
– Сколько тебе дадут, я не знаю, я не судья. Но могу сказать точно, что дадут много, очень много. Считай сам, преднамеренное убийство в составе группы лиц, данная группа действовала по плану, разработанному вами, тем более, вы являетесь лидером этой группы. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы вас расстреляли.
Измайлов внимательно слушал. Если раньше мои слова вызывали на его лице какие-то эмоции, теперь оно окаменело и вытянулось. Я на какой-то миг отвернулся в сторону, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы он вдруг вскочил с места, схватил стоящий у стола стул и со всего размаха запустил им в окно. Раздался звон, на меня дождём посыпались осколки. Я невольно вжал голову в плечи и закрыл её руками. Порыв ветра откинул штору. Измайлов рванулся к окну. Он ловко вскочил на подоконник и одним ударом руки по раме распахнул створки во всю ширь. Ещё секунду ему потребовалось для прыжка, но оперативник, дежуривший при допросе в моём кабинете, успел схватить его за ноги. Мы вдвоём повалили его на пол и стали крутить руки, стараясь заломить их за спину. Измайлов, несмотря на небольшой рост, оказался очень сильным, и нам стоило больших усилий обездвижить его.
Наконец, усадили его на стул. У меня осколками были сильно порезаны руки, лицо и шея. Нагнувшись, я стал шарить рукой в тумбе стола, надеясь найти бинт, который видел там накануне. Нашарив, я отмотал половину и передал оперативнику, у которого тоже была рассечена бровь и порезаны руки. Мы пытались остановить обильно текущую кровь, но нам этого не удавалось.
– Вызови скорую, – попросил я.
Не успел он сделать заявку, как на звон разбитого стекла и шум борьбы в кабинет ворвались сотрудники милиции. Они в нерешительности остановились на пороге.
Машина скорой помощи подъехала очень быстро. Осмотрев наши раны, врач посоветовала мне поехать в больницу. Пока она оказывала помощь оперативнику и Измайлову, которому также досталось, я отправился в городскую больницу на их машине. Там мне наложили несколько швов на кисть руки и на разбитую в драке с Измайловым бровь.
Когда я вернулся в карете скорой помощи, в кабинете мало что говорило о событиях, произошедших здесь буквально час назад.
Измайлов находился в камере, местный завхоз в форме старшины милиции ремонтировал окно моего кабинета.
– Минутку, Виктор Николаевич, – попросил меня завхоз. – Сейчас уборщица уберётся в кабинете, тогда вы сможете снова работать здесь.
Я вышел в коридор, чтобы не мешать.
– Виктор Николаевич! привезли главного бухгалтера предприятия. Вы будете с ней разговаривать?
– С ней кто-то из следователей работал уже? – спросил я у оперативника.
– Да, сейчас работает Смирнов. Она в полном раскладе и даже рассказала ему, где спрятала дубликаты документов. Оказывается, она делала копии со всех документов и хранила их втайне от Ланге. С её слов, она предвидела, что рано или поздно работой этой фирмы заинтересуются органы милиции, и решила себя подстраховать.
– Пусть работает Смирнов, если она в полном раскладе. После допроса протокол занесите мне, – попросил я.
Наконец, уборщица навела порядок, и я вернулся на свое место. «Быстро они справились», – удивился я, рассматривая пол и окно.
Лишь едва заметные блёстки на полу говорили о разбитом вдребезги стекле.
Раздался звонок. Он был сильным и настойчивым. «У этого телефона такой противный тембр! – поморщился я. – Раньше я почему-то не замечал этого». Сняв трубку, услышал знакомый голос.
Звонил Каримов:
– Приветствую вас, Виктор Николаевич! Как ваше здоровье, как семья, как дети? Надеюсь, полученные вами раны не опасны для жизни?
«Вот дают, вот работают, – я искренне восхитился его осведомленности. – Уже всё знают».
– Извините, что потревожил, – продолжал он. – Я в отношении вашей просьбы. Вы были абсолютно правы. Звонок в указанный вами промежуток времени был. Звонили из кабинета. Ну, вы сами догадываетесь, из какого. Запись этого разговора мы не вели. Знаем только, что абонент разговаривал чуть более двух минут.
– Скажите, на какой номер был звонок? – спросил я.
– На номер гражданки Ким Анны Семёновны, – ответил Каримов и повесил трубку.
