Я быстро забыл о разговоре. Достал из сейфа папку и стал готовить документы к передаче арестованных преступников и техники приезжающим ночью сотрудникам из Челнов. Пригласив в кабинет старших опергрупп, я попросил их подготовиться к приезду коллег. Следующим действием стал звонок Старостину. Я попросил его доставить ко мне Анну Ким.
Минут через пять Ким в сопровождении Старостина вошла в мой кабинет. Оба разместились на стульях поблизости друг от друга.
– Анна Семёновна, вы что-то плохо выглядите. Как у вас дела, не заболели случайно?
Ким, сверкнув на меня недобрыми глазами, произнесла, словно отрезала:
– Я бы с удовольствием посмотрела, как бы вы выглядели после камеры.
Её лицо без косметики оказалось значительно старше, чем раньше. Под красивыми большими глазами появились тёмные круги.
– Что вы меня разглядываете? – раздраженно спросила она. – Я вам не Святая Богородица!
– Извините, не хотел вас обидеть, – смутился я. – Может, поговорим начистоту? У меня сегодня ещё есть для этого время, а завтра, поверьте, его может не оказаться. Вы сами, Анна Семёновна, когда-нибудь бывали в Набережных Челнах?
В ответ она отрицательно мотнула головой.
– Если мы сегодня с вами не найдём взаимопонимания, то в самое ближайшее время вы можете уехать в этот город под милицейским конвоем. Я думаю, подобное путешествие не доставит вам большого удовольствия.
Ким чуть заметно выпрямилась. Взгляд её моментально заметался по стенам моего кабинета. Но через мгновение ей удалось взять себя в руки. Лицо вновь приобрело безразличное выражение.
– Я вам уже давала показания, что вам ещё нужно? Хотите, чтобы я оговорила себя или друзей мужа? Почему вас не устраивают мои показания? Тогда скажите мне, что говорить и я повторю всё, что вам требуется. Вы этого добиваетесь от меня?
– Вы успокойтесь, Анна Семёновна, и снизьте тон! Вы не дома, а я вам не муж, чтобы повышать на меня голос! И мораль читать мне тоже не надо. Если вы не желаете разговаривать, ради бога. Это я вам сейчас нужен, а не вы мне. Я и без ваших показаний хорошо обойдусь. Измайлов мне всё расскажет. Кстати, мы его уже задержали. – Выдержав паузу, взглянул ей в глаза: – Предлагаю вам сделку. Вы сдаёте мне мужа с машиной и того третьего, кто был в тот вечер у вас на квартире. А я вам гарантирую, что вы уйдёте отсюда домой под подписку о невыезде.
Я сделал паузу и опять посмотрел на Ким. В ней явно боролись страх за себя и нежелание выдавать мужа. Ким реально понимала, что с ней будет, если муж узнает о её предательстве. Но ещё больше она боялась тюрьмы. Она уже представила себя, марширующей в строю под песню, в женской зоне. От этого ей стало дурно.
– Дайте мне воды, – тихо попросила меня она. – Если можно, то откройте окно, мне что-то нехорошо.
Я налил ей воды и приоткрыл окно. Прошло ещё время, пока она смогла продолжить:
– Вы же знаете, муж не простит мне этого предательства. Он убьёт меня сразу, как только узнает, что я сдала его.
– Анна Семёновна, вы думаете, что мы со Старостиным побежим по улице и будем всем рассказывать, что вы сдали мужа? За кого вы нас принимаете? Здесь не школа и перед вами не школьники. Даю вам слово офицера, что об этом никто и никогда не узнает. Это будет наш с вами секрет. – Сделав паузу, я продолжил: – Так, где он скрывается, где и у кого спрятана его машина? Да, кстати, кто этот третий, что был у вас в доме?
– Можно маленький листочек? Я напишу вам адреса и фамилии всех, кто был в тот вечер у нас, – чуть не плача попросила она.
Я протянул ей листок и ручку. Женщина пересела поближе к столу, и я, желая поощрить её, обратился к Старостину с просьбой:
– Не в службу, а в дружбу, принеси сюда от ребят чайник. Хочу угостить Анну Семёновну горячим чаем.
Он нехотя вышел из кабинета. Ким тут же подняла на меня свои красивые глаза и кокетливо улыбнулась мне.
– Гляжу я на вас и пытаюсь понять, неужели вы столь суровы с женщинами? Вот я, например, как женщина нравлюсь вам или нет? Вы здесь один в этом холодном городе, у вас здесь никого нет, ни друзей, ни подруг. По-честному, вы мне симпатичны и я бы не хотела, чтобы наши отношения сводились только к разговорам в этом служебном кабинете.
– Анна Семёновна! Бог мой! Это вы на что намекаете? Рассчитываете взять меня в плен своим обаянием? Я ведь не тот следователь, что вёл ваше первое уголовное дело. Я в плен к женщинам не сдаюсь, а особенно к тем, с которыми мне приходится общаться по долгу службы. Вы даже представить себе не можете, сколько женщин прошло, как бы правильно сказать, через мои кабинеты. Десятки, а может, даже и сотни. Если бы я со всеми вступал в интрижки, то давно перестал бы уважать себя. Поэтому, Анна Семёновна, не стоит меня искушать своими женскими чарами, и прошу вас поправить своё платье, мы не на кухне. – Искусительница молча последовала моему совету.
Вошёл Старостин с чайником.
– Виктор Николаевич! – обратился он с порога. – Чайник горячий. Давайте, доставайте посуду, если она у вас есть.
Я достал из ящика три чашки и поставил на стол.
