Лишь потом сапёры мне скажут, что если бы перчатка была не новая (именно поэтому она не дала сработать чеке гранаты), шансов выжить у меня не было.
Вот тогда я впервые услышал о городе Аркалыке, где проживал этот «перчаткометатель».
Вернувшись в МВД, я быстро сформировал опергруппу и направил её по адресу проживания друга водителя. Оставшись в кабинете один, я стал писать рапорт по этому захвату. Руки не слушались меня, и буквы залезали друг на друга. Как я ни пытался совладать с собой, написать рапорт так и не смог. Поэтому несказанно обрадовался, когда в кабинет заглянули Зимин с Ботовым.
– Ну что, шеф, выпьем за второе твоё рождение? Такое событие бывает нечасто.
– При виде вас я тоже об этом подумал. – Я обрадовался им как никогда. – Мне действительно здорово повезло, что граната не разорвалась. Сейчас бы пили за упокой моей грешной души. Вот всё думаю, откуда у водителя оказался пистолет с гранатой? Может, эти два бойца дали ему? А что самое главное, он не испугался, стал стрелять и даже кинул гранату. Жалко, что этот сержант его застрелил, хорошо было бы поговорить с ним по душам. Смелый парень, не каждый способен на такое.
Я достал стаканы, и мы прямо в кабинете залпом выпили.
– Представляете себе, не могу писать, руки дрожат. Ты помнишь, Стас, бомбу, которую мы с тобой рассматривали в мусорном ящике? Тогда ведь ничего у меня не дрожало, то ли не понимал, что делал, то ли не так испугался, как в этот раз. А может, я уже забыл? А вот сегодня, представьте себе, дрожат, как у вора.
Мы поболтали немного, и ребята пошли к себе. Я набрал номер своего домашнего телефона и услышал голос жены:
– Виктор, ты сегодня ночевать придёшь? Мне тебя ждать или нет? Ты со своей работой скоро совсем забудешь, как я выгляжу. Дочка просто изводит меня, когда придёт домой папа, а я ей ничего сказать не могу, потому что сама не знаю!
Нежность захлестнула меня, нежность, переходящая в острое желание непременно сию минуту быть рядом с женой и дочкой. Но пришлось взять себя в руки, оттягивая встречу на неопределённый срок:
– Не могу ничего обещать. Я сам очень скучаю по вам. Я очень-очень люблю вас!
– Ладно, хоть позвонил, теперь хоть знаю, что ты жив и здоров. А то молчишь сутками, даже не знаю, что и думать.
Я положил трубку и посмотрел на часы. Шёл второй час ночи. «А жена не спала, голос бодрый. Наверное, ждала меня», – грустно подумал я.
Через час вернулась оперативная группа, которая выезжала на обыск к другу водителя КамАЗа.
– Ну, как успехи? – спросил я руководителя.
– Всё нормально, Виктор Николаевич! Изъяли один автомат и два рожка с патронами. Хозяин говорит, что вчера это оружие оставил его друг из Казахстана. Сегодня хотел забрать, но не приехал.
– Хорошо. Все материалы на стол, самим отдыхать, – скомандовал я.
Позвонил дежурному по КГБ, спросить, на месте ли Зарипов.
– Его уже давно нет, – ответил дежурный. – Звоните завтра утром.
Вот тебе на! Я на работе, а он давно дома, у жены под боком. Звоню дежурному по МВД:
– Ты что, спишь? Почему не отвечаешь?
– Извините, Виктор Николаевич. Отлучился в туалет.
– Вот что, Володя, мне нужна машина. И надо бы сдать вам изъятый автомат с патронами.
– Проблем нет, машина у подъезда. Автомат занесите, сдадим в оружейную комнату.
В третьем часу ночи я был дома: стараясь не шуметь, в темноте разделся и лёг в постель.
Мои воспоминания о казанско-аркалыкской операции прервал телефонный звонок.
– Абрамов, – непривычно глухим голосом говорил Лазарев, – я срочно выезжаю в Москву. Ты официально остаёшься за руководителя.
– Василий Владимирович! скажите, пожалуйста, чем вызван столь стремительный отъезд? Что произошло?
– Я, Абрамов, заболел немного, позвонил брату и договорился о возвращении. Так что ничего серьёзного пока нет. Ты мужик грамотный и без меня здесь хорошо справишься.
– Вы что, больше не вернётесь в Аркалык? – изумился я. – А как же ваши генеральские погоны?
– Абрамов, только тебе, без передачи. Я знаю, ты не подведёшь! Брат отзывает меня в Москву, чтобы я отсиделся там некоторое время, пока ты здесь не устранишь угрозу покушений. Пойми, я не хочу погибать и калечиться за какие-то КамАЗы. Вот когда ты всех их переловишь, я тогда и вернусь. Извини, пожалуйста, за мою откровенность.
– Спасибо, что просветили, – устало произнёс я. – Всё ясно.
– А ты не суди меня, молод ещё. Я посмотрел бы, как бы ты поступил на моём месте, будь у тебя брат заместителем министра. Думаю, тоже слинял бы на время. Сам знаешь, я не специалист и моё присутствие или отсутствие здесь не скажется на результатах работы. И лишнего не психуй, какие твои годы! У тебя всё впереди: и погоны, и награды. Ты упорный, таких, как ты, фортуна любит.
Он повесил трубку. Я был потрясён: «Вот дела! Нет, брат, что-то ты темнишь. Здесь не болезнь, а что-то другое. И ты боишься мне сказать об этом. Ну ладно, время покажет, шила в мешке не утаишь».
