– Вы знаете, Виктор Николаевич, на вас поступила большая жалоба от работников прокуратуры города. Они утверждают, что вы чуть ли не на каждом шагу нарушаете социалистическую законность. В жалобе приводятся факты, когда вы, не имея соответствующих санкций городской прокуратуры, задерживаете и проводите массовые обыски у граждан. Второй вопрос, который они хотели бы изучить на месте, связан со смертью Владимира Агафонова. Вам понятна важность этих вопросов? Есть социалистическая законность, и ещё никто в Союзе её не отменял. Виктор Николаевич! надеюсь, вы понимаете, что предстоящая проверка не должна сказываться на результатах работы бригады.
– Вы правы. Если меня не арестуют проверяющие за эти самые нарушения, то работа группы будет протекать в прежнем режиме, – заверил я его.
– Типун вам на язык. Разве можно так шутить! – ответили из Москвы.
Теперь всё стало ясно как божий день. Я – исполняющий обязанности руководителя оперативно-следственной бригады – должен предстать перед членами комиссии МВД СССР. «Вот почему вдруг заболел и уехал Лазарев! Он узнал это от брата и решил отсидеться в Москве. Ну и крыса! – Чем больше я думал о предстоящей проверке, тем больше злился: – Неужели решили меня пустить под сплав? Сейчас приедут эти люди и начнут копаться в грязном белье. Будут разбираться, уговаривать признаться в халатности, угрожать арестом, требовать от меня непонятно чего!»
Я хорошо знал эту категорию. Не каждый человек может работать в инспекции по личному составу, для этого тоже необходимо призвание. Это люди, которые ни разу в жизни не видели настоящего преступника. Вот и будут искать этого преступника среди своих. Сильная боль стрелой пронзила мою голову. Спазм следовал за спазмом, я сел в кресло, боясь пошевелиться.
«Так и инсульт может стукнуть, – усмехнулся я про себя. – Испугался проверки, что ли? Или ещё чего? Нет, я не сделал ничего, чего мог бы бояться или за что стыдиться. А за содеянное готов отвечать по полной. Совесть моя чиста и перед людьми, и перед законом. Пусть проверяют. Всё, что я наработал здесь, лежит в сейфе и стоит на плацу».
Мои невесёлые мысли прервало появление Андрея Кузьмина, оперативника, прикомандированного к бригаде из Воронежа.
– Виктор Николаевич, мы задержали Кима. Будете с ним разговаривать?
– Молодцы! Поработайте с ним сами. У меня что-то голова заболела.
Не успела за Кузьминым закрыться дверь, как вошёл другой оперативник.
– Виктор Николаевич! Задержан Аманкулиев. Пытался оказать сопротивление.
– Хорошо, Захаров. Работайте с ним. Ты не знаешь, машину Кима пригнали или ещё нет?
Захаров пожал плечами.
– Пригласи ко мне Старостина, – попросил я.
Тот явился минуты через три.
– Вот что, дружок. Освободи под подписку о невыезде Анну Ким. Пусть её только сначала допросит кто-нибудь из следователей.
Я подошёл к окну и, отодвинув штору, вновь стал смотреть на плац, где рядами стояли изъятые машины: «Солидно, – похвалил я себя и всю свою бригаду. – Неплохо поработали ребята. Интересно, сколько миллионов вернули государству?»
Лёгкий щелчок в окно вернул меня к действительности. Пуля, пробив стекло, впилась в стенку моего кабинета. Я невольно пригнул голову, упал на пол и медленно пополз в сторону выключателя. Выключив свет, я поднялся на ноги и подошёл к окну. На уровне моей головы в окне сияло небольшое пулевое отверстие. Меня снова, уже в который раз, спас ангел-хранитель. Если бы стрелок взял на пять сантиметров ниже, пуля бы угодила мне прямо в лоб. Я не стал больше испытывать свою судьбу, в полной темноте нашёл своё пальто и, облачившись в него, выскользнул из кабинета.
«Боже, ты снова спас меня!», – произнёс я и перекрестился.
Я не стал поднимать тревогу, так как хорошо знал характеристику снайперской винтовки. Хороший стрелок мог легко поразить своего врага на расстоянии семьсот-восемьсот метров. Откуда именно стрелял снайпер, в эту тёмную зимнюю ночь установить было невозможно.
Я шёл по улице и всматривался в лица спешивших куда-то людей. Холодный зимний вечер, обилие снега позволили мне немного успокоиться. Я в очередной раз подумал о стрелке, который целился в меня. По всей вероятности, убийство не входило в его планы, и этот выстрел был лишь очередным предупреждением мне.
Впереди показалась гостиница, я вздохнул с облегчением. Я быстро поднялся к себе в номер и стал звонить в КГБ. В тот момент мне казалось, что это единственная организация в городе, которая в состоянии обеспечить мне безопасность.
– Мне Каримова, – попросил я дежурного по КГБ.
– Извините, но его уже нет. Звоните завтра.
