– Лилия, улетай! Прошу, оставь меня! Ради нашего ребенка, улетай! Не уничтожай невинную жизнь! Если я погибну, значит, так нужно! Возможно, это и есть проклятие, и снять его невозможно! Это судьба! Не противься ей! Улетай! Живи, прошу тебя, живи ради нашей бессмертной любви! Я не найду покоя на том свете, если ты сейчас отправишься вместе со мной! Я грешник! Меня ждет ад! Пожалуйста, улетай! – служитель Тьмы пытался оттолкнуть возлюбленную, но та рвалась вперед, заливаясь слезами:
– Нет, я не брошу тебя! Не уходи! Ты же обещал, что мы всегда будем вместе, обещал, что уже ничто не разлучит нас! Маркеллин! Я люблю тебя! – вдруг девушка ощутила какое-то жжение, а в нос ударил противный запах дыма. Крылья… У нее загорелись крылья!.. Не обращая внимания на боль, женщина рвалась к башне, уже не видя избранника, ибо все заволокли яростные языки беспощадного огня. Вдруг чья-то сила сзади схватила вырывающуюся девушку и оттащила как можно дальше от пожара. Сотрясаясь от рыданий, молодая женщина с болью приземлилась на влажную траву и внезапно заметила над собой озабоченное лицо Эмбер.
– Не дергайся, угомонись, – резко вскликнул призрак, продолжая втирать в крылья меджампирши какую-то серебристую, дурно пахнущую жидкость: – Сейчас тебе будет больно, но огонь потухнет, – Кристин рванулась вперед от дикого, невозможного жжения, ей казалось, что пламя самого ада внедряется на дно души. Хватая побелевшими губами горячий, наполненный пылью, воздух, англичанка медленно закрыла глаза, погружаясь в матовую, мягкую, сумеречную бездну.
Устало приложив пальцы к пульсирующим вискам, Кристин несколько минут неподвижно лежала на кровати, хлопая ресницами и не понимая, где и как оказалась. Вдруг болезненные воспоминания, словно удары молнии, стали медленно накатываться на девушку, воскрешая в памяти страшные, будоражащие душу и кровь, воспоминания. Вскочив с кровати, Мария лихорадочно окинула небольшую комнатку искрящимся от страха, взглядом и помчалась к двери, но та оказалась закрытой: – Выпустите меня! – завопила англичанка, тарабаня по прогнившему дереву: – Маркеллин! Маркеллин, где ты?! – молодая женщина обессиленно сползла на пол, обхватив дрожащие колени ледяными руками. Вдруг раздался быстрый топот ног, и к меджампирше подбежала какая-то стройная, уже немолодая, седоволосая женщина с внимательным, пронзительным взглядом. Старуха помогла девушке подняться, и, усадив ее на край лежанки, подала стакан холодной крови.
– Где он?… – обреченно, тихо пролепетала Мария, до дрожи сжав в руке хрустальный стакан. Лишь секунда, и осколки с треском устелили собой пол, а содержимое вылилось прямо на платье. Также молчаливо убрав следы начавшейся истерики Кристин, женщина поковыляла к двери, намереваясь оставить девушку одну, но не успела.
Подбежав к незнакомке, англичанка схватила ее за плечи, с вызовом взглянув в серые, блеклые глаза: – Где мой муж? Отец моего ребенка? Негодяи! Подлецы! Что вы с ним сделали?! – встряхнув старуху, Мария наблюдала, как та холодно отходит назад, смерив плачущую гостью надменным взглядом:
– Прекратите рыдать, мисс, – неприветливо бросила женщина, с невозмутимым видом опускаясь на ветхий стул: – Ваш супруг жив, более того, с ним все в порядке, – лицо Кристин словно расцвело, а губы расплылись в солнечной, нежной улыбке, но через мгновение девушка вновь нахмурилась:
– А…как же взрыв? Я собственными глазами видела, как пламя поглощает…его, – старуха подошла к Кристин, грубым жестом вытерев ей слезы:
– Довольно, девушка, я же сказала, все хорошо. Если вы перестанете вести себя, будто истеричка, и прислушаетесь к голосу собственного сердца, то много чего поймете. Ложитесь на кровать, расслабьтесь, попытайтесь уснуть, и тогда ответ сам придет, – не желая спорить, Мария все же неохотно поковыляла к лежанке, и, удобно устроившись на подушках, попыталась сбросить с себя весь этот ледяной сгусток беспокойств и страха. Англичанка несколько минут бесцельно всматривалась в потолок, но потом сон сморил тяжелые веки уставшей меджампирши.
Впереди виднелся лишь один крошечный, расплывчатый огонь, но Мария, окруженная сплошной темнотой, уверенно шла на свет, чувствуя, что там, на конце тоннеля, найдет что-то очень важное, ценное. Внезапно дорога резко оборвалась, и Кристин с ужасом ахнула, поняв, что стоит на краю пропасти, а внизу безмерной рекой течет яркая, горячая, насыщенная лава.
– Лилия! – услышав такой знакомый голос, девушка вмиг обернулась и не поверила собственному счастью: на нее с любовью и нежностью взирал Маркеллин. Молодая женщина хотела приблизиться, но не смогла. Все тело словно сковали тяжелые, свинцовые доспехи, даже моргание доставляло огромную боль.
