– Иди! – вздрогнув от вскрика испанской рабыни, девушка поплелась к выходу, тогда как мадам Осорио направилась в камеру Марии.
Девушка лежала на полу, укрытая смятыми покрывалами. Так называемая камера представляла собой лишь пустое помещение, наполненной сыростью и вонью. Волосы с запекшейся кровью разметались по полу, оставляя там алые следы, а бледное лицо с желтыми пятнами напоминало физиономию покойника. От каждого вздоха грудь послушницы нервно подрагивала, а из-за рта слышался хриплый свист. Присев на корточки, женщина провела рукой по шее невольницы, тщательно ощупывая пульс.
– Что с ней? Почему она не приходит в себя? – обратилась Гертрудис к щуплому, невысокому охраннику: – Этот яд может убить человека?
– Точно не знаю, госпожа, но жидкость, после которой жертва впадает в бессознательный сон, очень опасна. Дозволительная доза – три капли. Если ваши люди дали девушке больше, может быть, она уже не проснется, – мадам Осорио грустно усмехнулась. С какой пренебрежительностью, спокойствием, хладнокровием были произнесены эти слова, словно речь шла не о человеческой жизни, а об испорченной безделушке. Этот мир меняет людей в самые короткие сроки, зажимает в суровых тисках, наполняет душу грубостью, а сердце превращает в ледяной комок. Разве могла когда-то Гертрудис подумать, что она, невинная и веселая испанская девушка, дочь небогатого пастуха, без сожаления запачкает руки кровью? Разве могла предположить, до чего жестоки законы родной земли? Страна опустошает соседнюю страну, врывается в мирные жизни людей, разрывает их, уничтожает, продает…
Гертрудис до крови закусила губы, чувствуя, как теплые, такие родные воспоминания вихрем врываются в душу. Небольшая деревня, окруженная живописными зарослями, источавшими сочный, зеленый сок, поляны, освещенные ярким, летним солнцем, смех пастушек, звуки животных, бурные дни и спокойные, умиротворенные ночи… Это был ее край, край вечного счастья, безмятежности, край, где всегда царил мир и дружба. Гертрудис не принадлежала к высшему роду, не блистала при лучших дворах Испании, не имела особой яркой красоты и выточенной фигуры. Хрупкая, с небольшими формами и хорошеньким лицом, на котором особо выделялись живые, огромные, зеленые глаза и пышные, чувственные губы цвета спелой вишни, леди Осорио не привлекала богатых сеньоров, но ей вполне хватало тихого счастья с бедным пастухом Димитрием. Мать девушки, голубоглазая француженка Евгения, имела приличное поместье от покойной бабушки, и, подготавливая его к свадьбе дочери, целыми днями ходила по длинным коридорам, давая приказы слугам. Именно в один такой день в деревню ворвалась страшная беда, изменившая судьбу юной Гертрудис.
Корсары южной Португалии, словно адские демоны, высадились на берегу близ крохотной деревушки, желая взять в кольцо крепость «Diente de oro» [26], недавно лишившуюся своего сеньора – идальго [27] Анцлето Угарте. Сей алчный, жадный господин еще при жизни славился огромным богатством, а после его смерти по всей стране пошли слухи и даже легенды о безмерных драгоценностях, скрытых в темных подвалах. Замок пустовал, ожидая своего нового хозяина – будущего идальго – наследника Начо. Но пираты даже предположить не могли, что небольшая группа воинов разгромит их через несколько часов и единственная открытая добыча – соседняя деревня Ленгора.
Гертрудис поежилась, вспоминая тот роковой, пасмурный день, наполненный кровью и слезами. Женщина думала, что долгие годы смоют с ее сердце эти крики, вопли, рыдания, звуки тревожного колокола, треск пожара… Увы, страшные картины оживали вновь.
На фоне нашедших, тяжелых туч мелькал расплывчатый силуэт худенькой девушки, бежавшей через пустое поле. Волосы испанки, небрежно собранные в пучок, развевались на бешеном ветру, а хрупкий стан едва удерживался от падения. Сглатывая слезы, окропившие лицо, леди Осорио уже слышала звон тревожного колокола, оповещавшего о наступлении врагов. К берегу причалили вражеские корабли, битва под «Diente de oro» окончена, корсары разгромлены, но раненный хищник – самый опасный.
Жилые дома находились под равниной, но Гертрудис боялась, что у нее просто не хватит сил добежать и предупредить людей об опасности, хотя, возможно, уже все знали страшную новость. Внезапно нога девушки подвернулась, и с криком приземлившись прямо на колени, Гертрудис почувствовала теплую кровь на юбке. Вдруг взгляд испанки устремился туда, где густое, кровяное зарево укрывало горизонт. Серые, тяжелые клубы дыма, сливаясь с дождевыми тучами, кружили над далеким, горевшим зданием. Словно потеряв голову от страха, леди Осорио вскочила на ноги и, невзирая на дикую боль в щиколотке и коленях, побежала в деревню.
Обезумевшие люди с криками носились меж домов, скрипели калитки, раздавался детский плач и надрывные рыдания взрослых. Все знали, что корсары в считанные минуты разгромят крохотную Ленгору, от этих красивых, аккуратных сооружений не останется и следа, а о судьбе жителей не хотелось даже задумываться.
