– Что это значит?! – не сдержалась Кристин, и, вскочив, гневно собралась разорвать листок, но повелитель во время схватил ее за запястье и вырвал из рук свое драгоценное послание, после чего аккуратно положил его на шелковую ткань: – Довольно! Хватит всех этих загадок, Лун! Скажи прямо: в этих строках шла речь обо мне? Да? Кто я? Что со мной произошло? Кто я?…, – неистово кричала Мария, теребя воротник плаща владыки, но тот лишь аккуратно убрал ее дрожащие пальцы и прижал к себе, пытаясь успокоить. Маркеллин бросился к любимой, но вновь остановился, заметив предупреждающий жест господина. Увы, в этот раз молодой человек не смог сдержаться. Вампиру казалось, что каждую минуту своей жизни пропасть между ним и возлюбленной расширяется все больше и больше, еще немного, и он просто провалится в нее, а Мария будет стоять на краю и смотреть вниз, в глаза любимого и лишь хищно усмехаться. Только сейчас служитель Тьмы окончательно понял, что это проклятие медленно убьет их двоих. Мсье д’Азулье не мог удерживать в себе адский огонь страсти, ему до боли, до безумия хотелось прикоснуться к своей избраннице, ощутить тепло ее кожи, вдохнуть запах роскошных волос… Не сказав никому ни слова, рыцарь выбежал из Секретного Вестибюля в огромный двор, и, тяжело дыша, прижался к стволу дерева, подняв глаза на серое, пасмурное небо, где за тучами едва виднелись отблески мутного солнца.
Зачесав ледяной рукой непокорные волосы, мужчина опустился на мраморные ступени, но, расслышав шаги за спиной, собрался гордо встать, как истинный, непоколебимый рыцарь Тьмы.
– Сиди, – Агафоклия проследовала к другу, и, присев рядом с Маркеллином, положила руку ему на плечо: – Побудь хоть немного слабым, настоящим. Хоть и говорят, что у нас нет ни души, ни сердца, все же внутри что-то болит, жалобно стонет. Ты страдаешь молча, никому не открываешь свои чувства, но…самое ужасное – это остаться наедине с собой в такие минуты, – до дрожи сжав ладонь подруги, француз жалобно взглянул ей в глаза, на самое дно зеленоватой бездны:
– Почему, за какие грехи я страдаю, за что расплачиваюсь? Раньше я думал, что уже ничто не потревожит мою сущность, никогда эти ощущения не пронзят разум. Пройдя через огонь и воду, сражаясь с бессмертными врагами и, испуская кровь на поле боя, я надеялся, что никогда ничего не буду чувствовать, но эта любовь оказалась самой сильной мукой в моей долгой жизни. Я до умопомрачения люблю ее, дышу ей, но не могу даже обнять, утешить и утереть слезы. Я понимаю, что Кристин боится меня, но так больше не может продолжаться, – мгновенно вскочив, молодой человек непокорно взглянул вдаль, словно бросая вызов всему миру: – Эти подлые Гастингсе, Рочелл, все, кто имеет хоть какое-то отношение к амулету, понесут заслуженное наказание. Я собственными руками вонжу им в сердца серебряные клинки [34], и с радостью буду наблюдать, как негодяи корчатся от боли, испуская дух. Их кровь окончательно смоет слезы моей любимой. Агафоклия, – мужчина повернулся к молчаливой, подавленной девушке и с бодрящей улыбкой поцеловал ее в лоб: – Я уезжаю, уезжаю, чтобы разрушить это проклятие. Прошу тебя, береги и защищай Марию, рискуя даже собственной жизнью, никогда не отходи даже на шаг от нее, всегда крепко держи подругу за руку. Только тебе и Гурии я могу доверить возлюбленную, – легонько убрав со своих плеч ладони давнего товарища, вампирша укоризненно взглянула ему в глаза:
– Как бы я ни старалась, только ты можешь помочь Кристин, лишь благодаря тебе ей никто не причинит вред. Уезжаю сейчас, ты просто бросаешь любимую, особенно в такие тяжелые минуты. Я понимаю, твоя плоть бунтует, требует близости, но неужели ради этого ты готов рисковать своей избранницей?
– Я делаю это
– Ты понимаешь, что сейчас идешь на верную смерть? Победить Гастингсе – нереально в одиночку, – обернувшись, молодой человек с горестной улыбкой покачал головой:
– Знаешь, а любовь сильнее смерти, – с этими словами мсье д’Азулье с невероятной скоростью скрылся за отдаленной линией лилового горизонта, окрашенного в цвет приближающегося заката. Молодая женщина еще долго стояла посреди пустынного поля, обхватив руками озябшие плечи и окидывая величественный, грозный замок насмешливым взглядом. Здесь, под этим куполом, им много лет назад твердили, что любви не бывает, поскольку она – это слабость, удел жалких людишек, а они, непоколебимые, великие вампиры смотрят глубже и отдаются более важным чувствам. Но разве печаль, радость, ненависть, счастье – это не составляющая любви? Не всегда лишь враги убивают, порой это делают и возлюбленные. И сейчас, заглянув в далекое, пасмурное будущее Агафоклия ужаснулась от увиденного…
