Прошел тяжелый, наполненный страданиями, месяц, но, как и прежде, кроме Агафоклии молодая женщина никого к себе близко не подпускала, и все же рыцарь заметил, как изменилась возлюбленная: ее кожа побледнела, но стала какой-то холодной, мраморной, необыкновенно гладкой, и даже страшные ожоги почти прошли, что казалось совсем невозможным! Губы девушки окрасились в алый, очень насыщенный цвет, глаза светились зеленым блеском, тело приобрело женственные формы, что казалось очень странным при том, что Кристин почти ничего не ест и после каждого приема пищи ее рвет. И, однажды, Маркеллин с ужасом нашел постель любимой пустой, но куда она могла выйти, если за последнее время даже на ноги не вставала? Страх, паника, ужас захлестнули молодого человека при мысли, что возлюбленная вновь сбежала или все же Гертрудис ее нашла. Словно обезумевший, Маркеллин обыскал каждый угол замка, но безрезультатно, даже Сила не помогала, хотя она всегда вела его к нужному человеку. И, когда вампир уже собрался объявить тревогу, то внезапно благодаря своему сверхчувствительному слуху расслышал легкий смех и тихий, приглушенный разговор. Француз непонимающе замер, увидев в саду Луна и идущую рядом с ним…Кристин. Девушка упиралась своей грациозной рукой в крепкое плечо владыки, и так они медленно прохаживались по аллее, вдыхая свежий, ночной аромат. Внезапно повелитель остановился, ласково усадил спутницу на обвитую зелеными ветвями, лавку и подал высокий бокал, наполненный настоящей кровью. По запаху Маркеллин понял, что это не сок Кровавого Цветка, а алая жидкость животного. Не понимая, что происходит, мсье д’Азулье бросился в кабинет владыки клана, решив подождать его там и не желая устраивать ссору на глазах Марии.
Прошли долгие три часа, и, наконец, пожаловал сам Лун, словно цветущий от счастья, но вмиг помрачневший при виде подданного. После бегства Кристин отношения между братьями вновь приобрели нейтральный оттенок, господин сразу же выпустил давнего друга из темницы, но вновь между ними стояла эта женщина.
– Говори, зачем пришел? – угрюмо буркнул вампир, опустив взгляд на какие-то бумаги и лениво водя по ним пером: – Я вижу, тебя что-то беспокоит и это «что-то» касается меня. Ведь так? Я слушаю.
– Ты прекрасно все уже узнал, поскольку в эту минуту прочитал мои мысли, – невесело усмехнулся Маркеллин, и, поднявшись со стула, навис, словно гора, над встревоженным властелином: – Объясни мне, милорд, как это понимать? Кристин-Мария – моя девушка, моя любимая, помнится, ты отказался претендовать на нее, даже пообещал меня, что этот флирт никогда не повторится. Я знаю, в нашем мире разрешены отношения, пускай даже со всеми женщинами клана, но лишь в том случаи, если они свободны. Кристин – занята, к тому же, как же твоя клятва? Я думал, что слово главы клана острее кинжала и тверже камня. Я ошибался? – не выдержав всех этих задевающих слов, Лун грозно поднялся и с нескрываемой ненавистью взглянул в покрасневшие глаза подданного:
– Во-первых, не смей повышать на меня голос в моем же кабинете, во-вторых, эта девушка не игрушка, не бездушная вещь, и ты, дорогой друг, не имеешь права распоряжаться ее жизнью, и, наконец, в третьих – собственные амбиции полностью затуманили твой взор, ты даже не хочешь видеть, что бедняжка нуждается в нашей помощи.
Маркеллин грозно обрушил кулак на стол: – Не нужно врать, господин, поскольку ты прекрасно знаешь, что с того дня и по сегодняшний я ни на шаг не отхожу от постели Кристин, но она сама воздвигает между нами стену, ибо боится, что вновь почувствует на себе прикосновение огня. Вместо заигрываний ты бы подумал, как снять это проклятие. Нет, я знаю, что ты этого не сделаешь, никогда по собственной воле не разрушишь барьер. Но, подумай о Марии. Ты ведь не хочешь, чтобы на этот раз она окончательно сгорела? – в глазах Луна промелькнул слабый отблеск сожаления, но на теле не шевельнулась даже одна мышца.
– Я говорил не об этом. Существует некая тайна, очень опасная, странная, но рано или поздно и ты, и девушка узнаете о ней. Так получилось, что в трудную минуту именно я оказался рядом с Кристин, именно о мое плечо она оперлась. Брат, – подойдя почти вплотную к давнему товарищу, глава клана одобрительно похлопал его по руке: – Но для нее я – лишь друг, пойми это, наконец. Завтра приходи с Марией в Секретный Вестибюль, я кое-что расскажу вам. Только прошу, держи в этот миг свои эмоции при себе.
