– Не бойся, я Эмбер Эйдриан, вампирша, ушедшая из этого мира всего столетие назад. Я любила этот замок, вечно пустынные коридоры, отдающие запахом свежей крови, мне нравилось наблюдать за багровым закатом солнца, и, вкушая свежесть прохладной ночи, выходить на ожесточенную охоту. Я являлась единственной в нашем клане, кто питался животной кровью, за что и поплатилась. Меня убили всего в возрасте ста двадцати лет, когда у каждого вампира начинается самый главный период жизни: расцвет молодости и пик силы. Я совершила ошибку, и по этой дороге сейчас идешь и ты. Сверни с нее, пока не поздно, – Кристин не успела ничего сказать, как призрак исчез. Почувствовав во всем этом скрытую угрозу, Мария решила все таки побыстрее вернуться в свою скудную, крошечную комнатку в левом крыле замка.
Забежав в покои, меджампир крепко закрыла двери на несколько замков и проследовала к маленькому окошечку. Мария мечтательно прикрыла глаза, любуясь вечерним, нежным пейзажем, но вдруг вздрогнула, расслышав где-то поблизости тяжелые, неизвестные шаги. Рука девушки легла на рукоять серебряного кинжала, но этими незваными гостями являлись отнюдь не вампиры, англичанка не чувствовала их запаха, он принадлежал словно какому-то зверю. Движения становились все отчетливее и отчетливее, и, наконец, перед растерянной англичанкой возникло некое подобие волка. Лохматое чудовище возвышалось над неподвижной жертвой, яростно облизывая свои окровавленные, огромные клыки размером с детскую руку. Монстр приблизился, заставляя Кристин отойти как можно дальше, туда, откуда уже невозможно сбежать. Делая судорожные шаги, девушка вскрикнула, почувствовав за спиной стену. Ей просто некуда отойди, спасти себя, а зубы волка все ближе и ближе к шее. Мария попыталась использовать силу, но тихо застонала, почувствовав томящую, противную боль в груди. Англичанке казалось, что это чудовище отбирает у нее все способности. Кристин зажмурилась, готовясь принять ужасающую смерть, но внезапно ее слух резанул хриплый, нечеловеческий возглас. Девушка растерянно смотрела, как хищник, покрытый свежей, льющейся кровью, медленно оседает на пол. Все еще не понимая, что происходит, Мария испуганно дернулась, почувствовав, как чьи-то пальцы в кромешной тьме аккуратно обвили ее запястье: – Тихо, не делай резких движений. Доверься мне. Мы обязаны выйти отсюда живыми, – лишь спустя минуту Кристин поняла, что голос принадлежит Маркеллину. Не желая сопротивляться, молодая женщина расслабилась и позволила вампиру вывести ее из комнаты. Когда за возлюбленными закрылись двери, англичанка, разрыдавшись, уткнулась лицом в грудь любимого, с наслаждением чувствуя, как его руки успокаивающе скользят по голове: – Все хорошо, успокойся. Тише, любовь моя, не плачь, тише… Все закончилось, я рядом…, – служитель Тьмы нежно вытер серебряные дорожки на щеках избранницы, и, опустив голову, молча зашагал по коридору. Кристин же продолжала неподвижно стоять, всматриваясь в след уходящему возлюбленному. Девушка окончательно поняла, что так больше продолжаться не может… Она уедет. Забудет. Оставит. Разорвет. Она это сделает.
Аквитания, Бордо, порт «Тихая зоря»…
Мария устало протянула щуплому капитану несколько золотых монет, и с мнимой улыбкой поднялась на палубу, желая не обворачиваться, не смотреть, не прощаться. Говорили, если страна – не твоя родина, ты с легкостью оставишь ее, забудешь, но, оказалось, все совсем по-другому. Девушка не провела здесь даже года, но до беспамятства влюбилась в вечно жаркое солнца, поляны, устеленные редкими цветами, в отдаленный замок на краю оврага, в дурманящий запах крови и писк попавшейся жертвы. Никто не пришел проводить молодую женщину, даже те, кто обещал всегда быть рядом. Кристин успокаивали, говоря, что Монстро-Меджамп – не навечно, правда, из него можно уехать только через пятьдесят лет, но для бессмертных – это очень короткие сроки. Но англичанка, увы, уже ни о чем не думала, ибо знала, что сейчас собственными руками вырывает себе могилу.
