В полной тишине Индрис стояла над ним, глядя на лужу крови, обагрившую песок, с таким самодовольством, что Чеду замутило. Издав крик беспомощной ярости, она бросилась на девчонку. Та заблокировала один удар, второй, удивленно, непонимающе глядя на нее, попыталась атаковать в ответ, но Чеда отбила ее клинок и врезала локтем в челюсть.
Индрис упала, но прежде, чем Чеда успела сделать хоть шаг, Сумейя сбила ее с ног, прижав к земле, Камеил бросилась на подмогу. Мелис обхватила было Индрис, но та вырвалась.
– Хватит! – крикнула Мелис.
Индрис не послушала и ринулась на Чеду. Ничто не помешало бы ей отрубить Чеде голову, как асиру, но Заидэ выбежала навстречу с невиданной быстротой и преградила ей путь. Она даже не вынула саблю – сама казалась острейшим шамширом, готовым к бою. Индрис попыталась прорваться мимо, но Заидэ дернула ее за рукав, швырнула на землю. Индрис вскочила и вновь бросилась вперед, но на этот раз Наставница обрушила на нее вихрь точных ударов: двумя пальцами она ткнула в шею, подмышки, запястья, локти. Со странным стоном Индрис запрокинула голову и стала падать, закатив глаза. Заидэ вовремя поймала ее и осторожно опустила на песок.
Шорох падающего с неба песка стих, и в этой тишине адишары заскрипели, качая кронами в лунном свете. Заидэ заложила руки за спину, спокойная, будто приготовилась разбирать ошибки после фехтовального урока. Однако во взгляде, устремленном на Индрис, Чеда увидела гнев, которого не ожидала от Наставницы. Наконец Заидэ обернулась к ней.
– Отпустите ее, – велела она. Девы послушались. – Почему ты напала на свою сестру?
Что тут сказать?
– Асиримы священны, на них благословение Королей и богов. А она убила одного из них, не задумавшись. Он этого не заслужил.
Индрис пыталась заговорить, но раздалось лишь невнятное мычание. Мелис подняла ее, и Заидэ принялась медленно массировать те же точки, по которым била.
– А ты какое право имела убить асира без моего приказа, без повеления Короля Месута?
– Эфт… – Индрис вывалила непослушный язык, как шакал. – Эфт афир… быв дикий… Он бэжав ко мне…
– Он остановился.
– Он фмтр… фмотрев на нее…
Дрожащей рукой она указала на Чеду, сглотнула несколько раз, прежде чем заговорить.
– Я не знаю, что он увидел… но мы были в опасности. – Она пораженно уставилась на молчащую Заидэ. – Боги всемогущие, он же напал на нас!
Заидэ подняла голову, глядя на луны, словно призывая их в свидетельницы, раздраженно выдохнула.
– Ты должна защищать своих сестер, – четко произнесла она, склонившись к Индрис. – Асир напал, это правда. Но не было нужды убивать его.
Она обернулась к Чеде.
– И хотя вредить асирам запрещено, поднимать саблю на свою сестру запрещено тоже! Этот грех простить нельзя.
Она указала на то место, где они молились недавно, в нескольких шагах от мертвого асира.
– Продолжим. Бдение Индрис – священный ритуал, его нельзя откладывать. Но когда вы вернетесь в Шарахай, получите по десять ударов хлыстом.
– Да, Наставница, – хором отозвались Чеда и Индрис.
Девы вновь встали на колени, но благоговение ритуала испарилось. Чеда не могла избавиться от мыслей о мертвом, о его воспоминаниях. Они никогда не думала, что может ощутить такую сильную связь с асиримами, что они столько помнят о своих прошлых жизнях. Ей все равно было, что соединило их: рана, яд или гнев, разлившийся как река. Она думала лишь о страданиях асиримов. Еще недавно они казались ей бездумными созданиями, недолюдьми. Но теперь, в глубине души, она знала правду.
Дура, какая же ты дура! Так прицепилась к Королям, что забыла о тех, на чьих спинах они въехали на Таурият! Об их жертвах, страдающих веками.
Но больше она такой ошибки не совершит.
Вечером следующего дня Заидэ почувствовала себя более усталой, чем за все последние годы, но сон не шел. Она поднималась по винтовой башне Наставниц, и свеча в ее руке отбрасывала на стены странные тени, а мысли блуждали в цветущих садах. Проходили перед глазами калейдоскопом Индрис, убивающая асира, Чеда, бросившаяся на нее, обе Девы, получающие свое наказание во дворе.
Индрис хорошо держалась, вскрикнув лишь под конец. Чеда же, сжав челюсти, молчала, вперившись в освещенные первыми лучами солнца ворота. В глазах ее стояли слезы, но она не издала ни звука, даже когда Камеил под конец начала хлестать сильнее, выбивая из нее крик.
Упрямая девочка. Из-за этого, отчасти, Заидэ так долго оттягивала их разговор, хотела научить ее терпению. Но теперь начала подозревать, что все тщетно.
Огонек всколыхнулся от ледяного сквозняка и едва не погас. Должно быть, Сайябим снова пооткрывала у себя окна.
– Боги всемогущие, – пробормотала Заидэ. – Если так любишь холод, иди жить на скалы!
Впрочем, Сайябим была старой, как сам Таурият, они бы подружились. Травили бы друг другу байки по ночам. Заидэ усмехнулась себе под нос. А сама-то! Ты такая же старуха, Заидэ Тулин’ала.
Она мысленно поставила зарубку на память поговорить с Сайябим. Приближалась зима, так недолго и простудиться… Но поднявшись, Заидэ поняла, что сквозняк дует не из-под соседней двери. Не от двух других Наставниц.
