Значит, предлагает ей доказать, что она будет хорошей шпионкой. Чеда не любила, когда на нее давили, однако не то чтобы она много знала о намерениях Юсама.
– Ну что ж, – начала она и рассказала ему обо всех заданиях Юсама. Последнее привело ее на кундунский корабль. Юсаму нужна была некая тетрадь, оказавшаяся чем-то вроде капитанского дневника со стишками, какими-то историями, набросками пейзажей и обрывочными рассуждениями. Она понятия не имела, что Юсам хотел в нем найти, но, отдав дневник, Чеда задала вопрос, мучавший ее.
– Колодец показал вам, что эти кундунцы заключили какой-то договор с визирем Ихсана?
Юсам вскинул голову, глядя удивленно, как мальчишка, впервые получивший взбучку на базаре.
– Что ты сказала?
– Я услышала разговор капитана со старпомом. Они спорили, и там промелькнула фраза… «Толован ад йонду гонфала». Это значит…
– «Из-за Толована нам крышка», – перевел Юсам и тут же забыл о ней, вновь уставившись в книгу. Чеду вдруг пробрала дрожь, ком встал в горле. Так вот в чем был смысл видения. Не в том, чтобы забрать книгу, а в том, чтобы она, Чеда, взойдя на борт, услышала эту фразу и пересказала Королю.
Он получил еще один кусочек головоломки. Но в чем ее смысл? Выглядело все так, будто Сладкоречивый Король через Толована, своего визиря, был связан с кундунским капитаном. Но при чем тут Юсам и его видения?
Юваань слушал ее очень внимательно, иногда кивая. Когда Чеда закончила, он улыбнулся ей заученной улыбкой, как служанке, принесшей еще бокал игристого вина.
– Ты помнишь, как назывался корабль?
– «Адзамбе». По-кундунски это значит «газель».
– Я его знаю.
Судя по затуманившемуся взгляду, знал он куда больше, чем собирался говорить.
– И знаете, зачем он в Шарахае?
Юваань нахмурился.
– Я думал, вас интересует Воинство.
– Союзники порой делятся сведениями просто так.
– Я бы назвал нас торговыми партнерами.
– Так значит, вы удовлетворены? – спросила Чеда, чувствуя, что вечер, кажется, прошел не зря.
Юваань задумался и отступил на шаг, склонился в изящном мирейском полупоклоне, не сводя с нее глаз.
– Я устрою для нас новую встречу. – Он поднял бокал. – Согласны?
Чеда кивнула. Они чокнулись, и чистый звон стекла на мгновение заглушил гул голосов, доносящийся из залы.
По низким дюнам они отъехали на две лиги от Шарахая: впереди Заидэ, за ней Индрис, Сумейя, Камеил, Мелис и, наконец, Чеда. Луны-близнецы Рия и Тулатан приближались к зениту, в их холодном свете пустыня казалась призрачной. На горизонте темнели цветущие сады, между купами черных деревьев поблескивали цветы, раскрывшиеся под светом лун.
Подъехав ближе, Чеда увидела облачка пыльцы, таинственно мерцающей, будто стоит пройти насквозь – и попадешь в Далекие поля. Она тронула поводья и, поморщившись от боли в правой руке, переложила их в левую.
С посвящения Индрис прошла неделя, и шрам болел все сильнее. Сперва это был просто зуд, но теперь Чеде казалось, словно рана открылась и яд снова побежал по венам, медленно убивая…
Нужно было пойти к Заидэ, но Чеде не хотелось ползти за помощью после того, как ей сказали бороться с этим самой.
«Яд никогда не выйдет. Ты будешь сражаться с ним до конца жизни. Порой он будет исчезать, как луны на рассвете, и ты забудешь о нем, но когда возвратится… – сказала ей когда-то Заидэ и коснулась ее сердца. – Ты будешь сражаться с ним здесь. Поняла?»
Боль стала такой нестерпимой, что Чеда едва не призналась во всем Заидэ, но это была ночь Индрис, так что пришлось прикусить язык.
«Скажу ей утром», – решила Чеда.
Возле рощи Девы и Наставница спешились и собрались в кружок на каменистом песке. Чеда чувствовала адишары, каждое дерево, вблизи и дальше, дальше, вокруг всего города. Раньше она так ярко ощущала их лишь после лепестка. Но теперь все было иначе. Адишары оказались живыми, хоть она и не до конца понимала, как это возможно. Их словно питала жгучая ненависть асиримов, кровь невинных, закопанных под корнями во славу богов.
Долгий вой потянулся над пустыней, отозвался болью в руке, вошел в нее, словно корень в землю. Как будто в этом вое слились воедино вся ненависть и страдание асиров, превыше всего жаждущих мести.
– Чеда? – донеслось до нее. Оказывается, Заидэ все это время что-то говорила.
– Она сказала – на колени, – бросила Индрис, глядя на нее снизу вверх. Остальные Девы уже опустились на песок.
– Да. Конечно. Прошу прощения.
Под внимательным взглядом Заидэ Чеда преклонила колени. Каждое движение руки отзывалось болью, терпеть становилось все труднее.
Заидэ набрала горсть песка и просыпала его, шепча что-то, наверное, молитву Тулатан. Чеда не могла расслышать ни слова – так звенело в ушах. И звон этот сливался с воем приближающихся асиримов.
Неужели остальные не слышат? Неужели не понимают, что асиримы идут за ними?
Девы прошептали молитвы, наступила очередь Чеды. Здоровой рукой она набрала песок, пропустила его сквозь пальцы.
– Пусть Тааш даст тебе храбрости разить наших врагов.
