– Посмотрим, сможешь ли ты повторить, – сказала Заидэ и ударила снова, еще быстрее.
Чеда вернулась в казармы лишь ночью. Никогда еще она не чувствовала себя такой усталой. И такой возбужденной. В общей комнате длани она налила себе разбавленного вина, взяла кисть винограда из вазы, всегда заполненной фруктами. Она надеялась уйти в свою комнату, заглотить все это и лечь спать, но Сумейя, сидевшая за столом с какими-то бумагами, вдруг подтолкнула к ней небольшой шелковый сверток с зеленой лентой.
– Прислали тебе.
– Что это? – спросила Чеда.
– Понятия не имею, но его принесли из мирейского посольства. – Сумейя пристально взглянула на нее. – Друзей заводишь?
Чеда улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу.
– Наверное, какой-нибудь обожатель.
– Наверное. Откроешь?
Чеда устало взглянула в ответ.
– Утром. Я как раз шла спать.
Сумейя опустила лист.
– Открывай.
Приказ, значит. Отказ выглядел бы подозрительно, а этого Чеда сейчас допустить не могла. Поэтому, вместо того чтобы спорить, потянула за ленту, молясь, чтобы Юваань не прислал ничего очевидного.
В свертке оказалась небольшая стопка тростниковой бумаги, бутылочка чернил и перо со стальным кончиком, все – очевидно мирейское, достойное по меньшей мере императрицы.
– И вправду, обожатель! – воскликнула Сумейя. – Но кто?
Чеда взяла записку:
– «Стальной Деве, покорившей мое сердце. Пишите, вспоминая обо мне, сожгите, если не мил».
– Слишком уж слащаво, – вынесла вердикт Сумейя и вернулась к своим документам. – Если устала, иди спать.
– Слушаюсь, Первый страж.
Она сгребла подарки и, захватив вино и фрукты, ушла в спальню. Зажгла свечу, села за маленький столик у окна, повертела лист бумаги в руках, даже обнюхала. «Пишите, вспоминая обо мне. Сожгите, если не мил». Сожгите… Он подсказал ей, что делать! Хотя Чеда понятия не имела, как это поможет им поговорить.
«Подарок получен, – написала она. – Что теперь? Когда мы встретимся?»
Она поднесла листок к огоньку свечи. Уголок занялся, и вдруг голубое пламя охватило лист с такой скоростью, что Чеда выронила письмо, тихонько вскрикнув от удивления.
Однако бумага не сгорела до конца – тоненький слой остался, черный в середине, синий у краев. Огонь стер лишь написанное, но вдруг лист занялся снова, сине-зеленые язычки магического пламени побежали по нему, складываясь в слова, выведенные уверенным почерком.
«Назовите место, где я впервые увидел вас, и имя человека, стоявшего перед вами».
Слова померцали немного, и пламя вспыхнуло вновь. Лист исчез: ни дыма, ни пепла не осталось.
– Боги всемогущие… – прошептала Чеда и, сделав большой глоток вина, схватила следующий лист.
«Ямы. Рамад Амансир. Проверка и для вас: где и по какому случаю мы встретились во второй раз?»
Она подожгла бумагу и отложила, наблюдая. Подержала руку над чуть теплым пламенем.
«Солнечный дворец, перед тем как вы получили клинок. Не будем тратить бумагу, это единственная стопка во всем Шарахае. Пишите, когда узнаете что-нибудь. Дождитесь безлунной ночи, но не забывайте, что за вами следят».
Чеда долго смотрела на догорающее письмо, но, встряхнувшись, вновь решительно схватила лист.
«О каком из скарабеев Масида[1]я спрашивала?»
Юваань долго не отвечал.
«Эта бумага дороже, чем вы можете себе представить, не тратьте ее попусту. Пока у меня ничего нет для вас. Подобные сведения нелегко получить. Имейте терпение! В следующий раз я что-нибудь вам сообщу. Постарайтесь беречь бумагу».
Чеда закинула виноградину в рот. «Постарайтесь!»
Она залпом допила вино. Постарайся, чтобы мне не пришлось идти к тебе домой и выбивать правду! Впрочем, чего она ожидала? Он был прав, отыскать Эмре теперь нелегко.
Она аккуратно спрятала бумагу и письменные принадлежности в стол, доела виноград и рухнула спать.
Если Шарахай называли короной пустыни, то знаменитое Училище, без сомнения, было драгоценным камнем в этой короне. Старейшие его здания – глинобитный учебный зал и прилепившиеся к нему кельи – построили за три века до появления Королей. Время шло, росло число наук, которые преподавали в залах Училища, а с ними и количество построек. Это было одно из немногих мест в городе, где истово верили в нечто кроме Королей – часть старого Шарахая, основанного кочевниками, уставшими бродить по пустыне, диковина, на которую съезжались посмотреть со всех концов света.
В действительности же называлось оно «Училище аль Шангази’ала», и имя это отражало века знаний, накопленных мудрецами всех двенадцати племен. Постепенно ученых Шарахая начали почитать как неоспоримых знатоков математики, астрологии, прикладной алхимии, ирригации, инженерного дела, добычи руд и множества других наук. Училище стало одним из немногих мест, куда приходили за высшим знанием.
