Правители и аристократы всех мастей мечтали обучать здесь своих детей ради высшей чести – лаврового венка ученого. Место это было столь почитаемо, что даже Воинство Безлунной ночи, поклявшееся нигде не оставлять Королей в покое, обещало не нападать в этих стенах. Пусть то был негласный договор, но он соблюдался, и оттого просьба Короля Юсама выглядела неожиданно. Еще неожиданнее было, что он велел всей длани Чеды отправиться в кабинет главы.
– Чего нам ожидать, мой повелитель? – спросила Сумейя.
Юсам пронзил ее взглядом зеленых глаз и откинулся на спинку трона.
– Ожидайте нападения. Держите клинки наготове.
Он часто отдавал подобные приказы: странные, непостижимые. Порой Юсам понимал суть увиденного, лишь когда событие уже происходило. Со дня смерти Кулашана повеления его стали еще непонятнее: допрашивать караванщиков о том, что они видели по дороге, наблюдать за тем, как корабли входят и выходят из Южной гавани, выкапывать в пустыне кости… Однако Чеда чувствовала, что для Юсама начало проявляться будущее. Все эти задания вели к чему-то, но она совершенно не понимала к чему.
Закрыв лица черными покрывалами, они впятером спустились с Таурията в город. День был необычайно жаркий для осени, воздух дрожал над рыжими крышами домов, толпа расступалась перед Девами, как волны перед кораблем. Вскоре они добрались до Училища и спешились, передав лошадей на попечение девочки-конюшей.
Сумейя повелела съесть по лепестку адишары. Все Девы носили их в футлярах из двустворчатых раковин, но Чеда все так же хранила свои в мамином медальоне, формой напоминавшем огонек свечи.
Аромат цветов заполнил рот, энергия захлестнула тело бурным потоком. Под предводительством Сумейи длань вошла в овальный, засаженный цветами двор Училища, шурша гравием, и все присутствующие – книжники в галабиях с капюшонами и шафранными поясами и ученики в простых белых одеждах – склонили головы, скрестили руки на груди в знак уважения.
Пройдя через архив, Девы оказались в открытом внутреннем дворике, из которого по углам поднимались шесть лестниц. Как и до этого, завидев Дев, книжники во дворике замолчали и склонили головы. Некоторые – видно, чужеземцы, не привыкшие к ритуалам Шарахая, – не скрещивали рук на груди.
Выйдя в центр дворика, Сумейя остановилась, огляделась, запоминая каждого. Чеда попыталась сделать то же самое. В одном углу сгрудились ученики, совсем еще дети, справа высокие кундунцы в тогах и сандалиях окружали женщину с маленьким мальчиком. Один из мужчин, склонившись над мальчиком, пытался его успокоить, но тот не унимался, лепеча что-то и показывая на пару хорошо одетых шарахайцев, спускавшихся с лестницы. Наконец мужчина ущипнул его за ухо так сильно, что бедняга заревел. Остальные ученые не представляли собой ничего интересного.
В Училище Чеда была всего один раз, когда Дауд, друг детства, выросший из базарного сорванца в образованного молодого человека, познакомил ее со своим учителем Амалосом.
После он показал ей тайный туннель, ведущий от Колодца в подвал скриптория, и там она неделями по ночам читала книги, пытаясь больше узнать о Королях и Девах, но наверх уже не поднималась.
Стоило вспомнить о Дауде, как она внезапно заметила его рядом с двумя симпатичными светлокожими ученицами из Каимира. Эта встреча была словно дар небес! Боги, как же он повзрослел за четыре месяца! Детская округлость лица окончательно уступила место мужественным чертам.
– Возвращайтесь к своим делам! – громко приказала Сумейя, и толпа постепенно разошлась, над двориком вновь загудели голоса. Ученицы что-то говорили Дауду, но он их не слушал: взгляд его был прикован к Чеде. Значит, узнал, даже несмотря на покрывало и тюрбан.
Чеда едва заметно кивнула ему, он кивнул в ответ и с улыбкой увел своих собеседниц, не оглядываясь.
Сумейя подняла голову, разглядывая стоявших у перил.
– Индрис и Чеда со мной, Мелис и Камеил, – она указала на коридоры, ведущие из дворика, – сторожат выходы.
Чеда с Индрис последовали за ней на второй этаж, в комнату, где двое мужчин и женщина сортировали письма за длинным мраморным столом.
– Я пришла к бурсару, – сказала Сумейя. Один из секретарей, сгорбленный, с головой, похожей на тыкву-горлянку, поднялся и поклонился.
– Разумеется, – пробормотал он и похромал к выходу. – Следуйте за мной.
– Оставайтесь здесь, – велела Сумейя Чеде и Индрис, прежде чем уйти. Секретари молча вернулись к работе и старались не смотреть в их сторону. Какое-то время Чеда бесцельно наблюдала, раздумывая, что такого увидел Юсам и почему не сказал им. Потому что иначе видение не сбылось бы? Как же тяжко, должно быть, знать так много, но бояться лишний раз шевельнуться, чтобы не спугнуть будущее как робкого жаворонка. Не удивительно, что Юсам всегда так осторожничал.
Она вышла, прислонилась к перилам. Внизу гудел дворик, напротив, в другом крыле, кто-то выглядывал из приоткрытых дверей, наблюдая за Чедой. Двое шарахани поднимались по лестнице. Они не оборачивались, но Чеда узнала их – та самая пара, на которую указывал мальчик, прежде чем кундунец ущипнул его за ухо.
