Чеда покачала головой.
– Мужчину с луком.
Индрис не стала расспрашивать дальше, но продолжила наблюдать исподтишка. Неудивительно: Чеду едва ли не трясло, потому что она узнала стрелявшего.
Его поножи. Широкий пояс. Манера двигаться.
Эмре. Она узнала бы его и на смертном одре.
Эмре только что застрелил человека, выкравшего тайны Училища.
Увидев их на крыше Училища, Эмре сразу понял, что все пошло не по плану. Он наблюдал, как Мелек и Илиам убегают, увидел, что Стальных дев не остановили ни огненная пыль, ни болт, зацепивший спину одной из них.
Боги, боги, за что вы сделали Дев из стали, а нас – из плоти и крови!
На словах план Масида выглядел просто: зайти, забрать у своего человека список имен и выйти.
«Зачем столько предосторожностей? – спросил у него тогда Эмре. – Это же привлечет внимание, и Короли поймут, что мы что-то замышляем».
Масид погладил длинную раздвоенную бороду и снисходительно глянул на него.
«Пусть сейчас это кажется глупым и рискованным, но мы все делаем правильно».
Глядя, как Дева гонится по крышам за Илиамом, Эмре подумал, что Масид был прав.
Он натянул тетиву, прицелился Деве прямо в грудь, но Илиам выхватил нож и тут же упал, не успев увернуться от подсечки. Эмре опустил лук, когда узнал ее, Деву. Улыбка Тулатан, это же Чеда! Он был уверен!
Нервный смешок вырвался из горла. Эмре готов был убить любую Деву, кроме нее. И отдать им Илиама нельзя – Масид ясно дал это понять. Защищать Илиама и Мелека, но убрать, если Девы или Серебряные копья их схватят.
Чеда подняла пленника, выкрутила ему руку. Еще немного – и они спрыгнут, тогда шанс будет утерян. Вновь вернулся застарелый страх, оцепенение, как в тот миг, когда маласанский пес убивал Рафу, брата. Но на этот раз он боялся не за себя, а за Чеду – от одной мысли о том, чтобы убить ее, навредить ей, прошибал холодный пот.
Эмре моргнул, затряс головой. Хватит бояться. Ты родился заново, и пути назад нет.
Отточенным движением он поднял лук, натянул тетиву и выстрелил, тут же наложил новую стрелу и выпустил прежде, чем долетела первая.
Третья стрела не понадобилась – обе вошли глубоко в грудь Илиама. И, как бы Эмре ни старался нарастить вокруг сердца броню, сожаление вонзилось в него ледяным ножом.
Он знал Илиама, и знал хорошо. Они рассказывали друг другу истории у огня, готовили вместе. Несколько раз Илиам защищал Эмре от других скарабеев, не доверявших новичку. А теперь этот «новичок» выпустил две стрелы ему в грудь. Убил его. Пусть по приказу, но разве от этого легче?
На мгновение он почувствовал себя хуже маласанского пса.
Чеда обернулась к нему, застыла. Подбежать бы сейчас к ней, обнять, увести из Обители! Хотя бы просто поговорить… Но он не мог. Как и она не смогла бы уговорить его покинуть Воинство Безлунной ночи.
Снизу раздался пронзительный свист, и Чеда отвлеклась. Эмре не стал ждать: спрыгнул с крыши и затерялся в переулках Отмелей.
Дюжины огромных складов стояли бок о бок в круглящейся полумесяцем южной гавани Шарахая. Порой грузы в них не застаивались и на час, тут же переходя из рук в руки купцов, сошедшихся лично или через шарахайских посредников. Порой лежали неделями, дожидаясь, пока начальник каравана выберет момент, чтобы сбыть их по лучшей цене.
Среди них ютилось несколько шумных аукционных домов для местных торговцев и не менее шумных, да еще и вонючих, загонов для скота. Носильщики, как муравьи, сновали с тележками от причалов и обратно, купцы и матросы суетились на складах, устраивая свое добро, сквозь плотную толпу протискивались продавцы еды, впереди, уговаривая прохожих попробовать что-нибудь «лучшее в Янтарном городе», бежали их детишки.
Гавань гудела как улей, полнилась звуками, запахами, языками и потому оказалась идеальным местом для встреч Воинства – так шумно, что даже Королю Шепотов не расслышать их разговора. Эмре подозревал, что даже Король Юсам ничего не смог бы понять, покажи ему колодец портовую сутолоку.
Однако таилась тут и опасность: через гавань потоком текли деньги, и Серебряные копья слетались сюда как мухи на мед, принюхиваясь, где бы урвать и кого бы покарать. Они разгоняли толпу, словно соколы стаю скворцов, и порой у них даже получалось предотвращать преступления.
К вечеру гавань постепенно затихала, но, проходя мимо доков, Эмре заметил шестерых стражников. Некоторых он знал: Воинство платило им, чтобы они закрывали глаза на Эмре и остальных. Но всех не подкупишь – слишком много их товарищей пало от рук Воинства. К тому же Серебряные копья верны были Королям и своему командиру, среди них трудно было найти тех, кто польстится на деньги.
