Чеда чувствовала, как горят легкие, но останавливаться было нельзя: она припустила быстрее, добежала до камня, под которым спрятала веревку с кошкой. На ходу подхватив их, она раскрутила тяжелый якорь и бросила. Удачно. Сталь вгрызлась в камень, крепкая веревка позволила с разбегу взлететь на стену и приземлиться с той стороны.
Перед Чедой раскинулся храмовый квартал и старый город – лабиринт улочек и разномастных домишек, будто занесенных сюда из разных мест. Стоило ей забежать за угол, как по камню грохнули сапоги, застучали торопливо шаги. Колокола зазвонили ближе – из гарнизона Серебряных копий. Чеда побежала им навстречу. Рискованный шаг, но обдуманный – ей хотелось, чтобы Копья тоже втянулись в погоню и началась неразбериха.
На перекрестке трех улочек она увидела каменный столб, на котором торчала вывеска мирейского торговца пиявками. Чеда с разбегу ухватилась за свисающую веревку и, раскачавшись, запрыгнула на соседнюю крышу, распласталась в тени, переводя дух и молясь, чтобы погоня не заметила веревку и болтающуюся вывеску, задетую ногой.
Внизу раздался топот. Преследователи остановились, тихонько обменялись парой фраз и снова побежали куда-то.
Едва заснувший город просыпался от новых звуков вокруг: звона металла, грохота копыт, зычных голосов, выкрикивающих приказы, и топота солдатских сапог. В темном углу крыши Чеда нашла сверток, который сама же положила неделю назад, и вытащила оттуда черное одеяние Девы, тюрбан, сапоги и свой шамшир, Дочь Реки. Все, ставшее родным и знакомым за эти четыре месяца.
Переодевшись, она вновь превратилась в Стальную деву. Доспех, колчан и лук запихнула в глиняный водосток, подкладки под одежду и утяжку сбросила в мусор за мастерской портного. Если доспех и одежду найдут, подумают, что это какой-то отчаянный боец Воинства решил убить Королей и скрылся. А если не найдут – тем лучше.
Лежа на крыше и глядя в звездное небо, она почувствовала, как облегчение сменяется разочарованием. Ничего не вышло! Ничего! Боги, как же она хотела достать Кирала! Его смерть погрузила бы Таурият в хаос – гибель Кулашана уже поколебала уверенность людей в том, что Короли бессмертны. Хусамеддин тоже подошел бы, слишком много страданий он и его Девы причинили Шарахаю и пустыне. Кагиль… Его она хотя бы поцарапала. Яд на кончике стрелы сперва парализует жертву, а затем убивает за несколько минут. Даже Король вряд ли выстоит против такого.
Вылазка, впрочем, получилась не совсем уж провальной: сейчас Чеда знала о Королях чуть больше, чем утром. Раньше она понятия не имела, насколько они быстры, но поклялась не повторять своих ошибок.
Снова раздался топот: длань – отряд Дев – проскользнула мимо, свернув налево на перекрестке. Как только они исчезли, Чеда спрыгнула с крыши и побежала за ними, догнав как раз в тот момент, когда они сошлись с Серебряными копьями. Она засвистела, спрашивая, что случилось. За ней, свистя, появились еще двое. Высокая Дева, командир длани, обернулась к ним.
– Вы, трое! По Вороньей улице на Желоб! Допрашивать всех, кого увидите! Ищем мужчину, низкорослого, в легком кожаном доспехе, возможно, с луком. Будьте осторожны. Встречаемся на Колесе.
Чеда кивнула и вместе со своим маленьким отрядом поспешила обратно в храмовый квартал. Наконец-то она могла дышать свободнее: всю оставшуюся ночь они будут обыскивать город, пытаясь выйти на след убийцы. И никого не найдут. Не сегодня.
Рамад Амансир плыл вдоль берега Острального моря, и упругие волны качали его, будто в колыбели. На юге собирались тучи. Рамад отвернулся от них и поплыл к черному песчаному пляжу и серым скалам Виарозы – его поместья, раскинувшегося на горизонте.
Вода вокруг была такой синей, что у него сердце замирало при одном только взгляде на нее. Как же он скучал по этим простым радостям! По прохладной воде и разогретым от плавания мышцам, по мерному ритму волн, которому он подчинял свои гребки. По соленому запаху моря, крикам белых чаек, пробирающему холодку… По всему, чего так не хватало в Великой Шангази.
В воспоминаниях пустыня казалась далекой и странной, но за долгие месяцы в Шарахае он сроднился и с ней. Янтарный город казался Рамаду песчаным кораблем, на котором он неутомимо шел к цели, преследуя убийцу жены и дочери, но удаляясь все дальше от родины.
Воспоминания о жизни в Каимире, одном из четырех государств, окружающих Шангази, поблекли и выцвели под безжалостными лучами пустынного солнца. Но почему-то, когда они с царевной Мерьям доставили домой пленника – мага крови Хамзакиира, плоть от плоти Короля Кулашана, – у Рамада сложилось ощущение, что он никогда не покидал зеленых холмов и побережий родного края. Бесконечные жаркие дни пустыни, боль, скорбь по жене и ребенку, ненависть к Масиду – он стряхнул все это, как песок с плаща, ступив на улицы Альмадана, каимирской столицы, а достигнув Виарозы и пляжей Бесконечного моря, почувствовал, что наконец-то дома. Пустыня теперь казалась сном.
