Подгоняемые ветром, они поспешили наверх. «Ветер, – подумал Рамад. – Чьим голосом он завоет сегодня?»
Мерьям терпеть не могла, когда он поил и кормил ее, но сегодня ему невыносимо было смотреть, как она борется со слабостью. Рамад сел рядом и, поддерживая голову, поднес к ее губам стакан козьего молока с медом.
Она послушно потянула напиток, немигающим взглядом уставившись на горный пейзаж на стене. Как же она исхудала… Уйти бы и заставить ее хоть немного поспать, чтобы набралась сил. Но он решил сперва выслушать ее идею.
Мерьям закончила пить и похлопала его по руке.
– Достаточно.
Рамад осторожно уложил ее обратно на подушку. Пусть Мерьям и заставила его прийти срочно, Рамад видел, что она засыпает. От нее веяло странным спокойствием – может, потому, что он наконец пришел.
– Зачем ты меня вызвала?
– Потому что мне нужна твоя помощь.
– Не нужно меня ни о чем просить, я готов.
Мерьям усмехнулась: ее смешок был словно перестук первых камушков катящейся лавины, который немедленно перерос в приступ кашля.
– Будь осторожен, предлагая помощь, братец. Моя просьба может тебе не понравиться.
Пусть они с Мерьям и не были в кровном родстве, но частенько звали друг друга братом и сестрой. Только это им осталось после смерти Ясмин, настоящей сестры Мерьям. Когда-то ему нравился этот их маленький ритуал, нравилось дразнить Ясмин, которую это их наигранное «Брат! Сестра!» и глумливые ухмылки ужасно раздражали. После ее гибели, после смерти Реханн, шутки кончились. Теперь это обращение причиняло ему лишь боль.
– Я знаю, что это опасно, сестра. И все же, чего ты желаешь? Мне исполнить волю твоего отца и позвать других магов из Альмадана?
Мерьям отмахнулась от этого предложения, как от надоедливой мухи.
– Нет. Мне нужен твой разум. Твоя воля.
– Мой разум и воля? – Рамад скрестил руки на груди. – Как у меня получится то, чего не смогла ты?
– Вот мы и подошли к самому сложному. Хамзакиир, похороненный заживо, десятилетиями лежал во дворце Кулашана. Он напился крови одного из людей Масида, но жаждет еще. Я думала, что в этом мое преимущество, и пыталась измотать его, но он коварен и осторожен, Рамад. Стоит мне подумать, что он на крючке, как все срывается. А сегодня… я едва не попалась в его ловушку.
– Значит, нужно подождать. Пока мы морим его голодом, ты отдохнешь и накопишь сил.
Мерьям нахмурилась.
– Нет. Он слаб, потому что я не даю ему передышки. Я не знаю, как он столько прожил и держится без крови… Возможно, это часть договора, что он заключил с Гулдратаном. Нет. Я не отпущу его.
– Так что я могу сделать?
– Мне нужно приманка.
Рамада ее ответ не удивил, но то, с какой жадностью она произнесла «приманка», заставило поневоле задуматься, не иссякают ли и ее силы.
– Ты хочешь, чтобы я его выманил.
Мерьям кивнула.
– Чтобы ты выманил его, да. Тогда он станет уязвимым.
– И как мне это сделать?
– Своей кровью, братец.
– Ты хочешь, чтобы я напоил кровью человека, который убьет нас, как только вырвется?
– Либо так, либо просто покончи с ним уже.
– Именно это я и предлагал все время. Давай вернемся в пустыню, швырнем его в пасть Гулдратану и продолжим охоту на Масида.
Мерьям покачала головой. Ее снова затрясло.
– Даже если б я захотела… отец не позволит. Хамзакиир слишком ценная фигура в этой игре. Царь так легко от него не избавится.
– Гулдратан – серьезная угроза для всех нас, и опасность растет с каждым днем.
– Сколько пафоса! Мы с тобой в опасности, это верно. Но только мы.
Рамад глубоко вздохнул. Он не собирался снова об этом спорить, прекрасно зная, что ни Мерьям, ни ее отец не передумают.
– Когда?
Мерьям улыбнулась, глядя на него с гордостью, как смотрят на какого-нибудь племянника, только что сделавшего отличный выстрел из лука.
– Я бы не откладывала.
А ведь Рамад думал, что Дана’ил ошибся. Сперва он и Мерьям не поверил, решив, что она пошутила. Но Мерьям не улыбнулась в ответ. Она была предельно серьезна.
– Ты еще не готова.
– Он ослаб.
– Ты тоже ослабла.
– Я знаю, что выгляжу хрупкой, братец, но я готова и не желаю откладывать. Вместе мы сломаем его.
Нужно было отказать ей. Обычно Мерьям требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Казалось, она на пороге истощения. Откуда такое безрассудство?
– Почему именно сейчас?
– Я почти одолела его.
Рамад мало знал об алой магии и не мог сказать, права ли она, хватит ли у нее сил. Возможно, Мерьям нащупала наконец брешь в защите Хамзакиира. Возможно, он стал еще слабее нее. Он был голоден, Мерьям – упорна. Возможно, его разум и вправду дрогнул.
– Хорошо, – наконец решился Рамад. – Если ты так уверена.
– О, да, – темные глаза Мерьям блеснули. – Я уверена.
Горящие в жаровне угли отбрасывали алые блики на стены и потолок темницы, находящейся глубоко под башней Черного лебедя. Сырой воздух пах плесенью. Пробирающий до костей холод подземелья был вовсе не похож на бодрящий холодок моря. Казалось, это духи погибших здесь мужчин, женщин и детей не желают покидать последнего пристанища, тянут к живым призрачные руки, ледяным дыханием смерти пытаются остудить их горячие сердца.
