Решение похитить Нэима далось мне нелегко. Приезд хельгурцев повлиял на мое видение ситуации, но не смог полностью изменить его. С самого начала бог представлял лишь угрозу и выглядел сумасшедшим злодеем, которого нужно остановить любой ценой. Он хотел сжечь всех дотла, уничтожить Землю, и я не понимал, что кроется за его безумием. Но после прочтения письма многое стало понятным. Сотни лет ждать возможности выбраться из заточения, помня, как гнил в затхлом подвале, преданный людьми, ради которых остался на Земле.
И поэтому он был еще опаснее.
Я лежал на мягкой кровати, устланной теплым покрывалом, в полной темноте и раз за разом прокручивал в голове события той ночи, задавая бессмысленные вопросы. Можно ли было остановить гниль силами Этана, если бы он не передал Барди их с Эмилием связь? А если бы цикл закончился правильно, то что нас ждало бы тогда? И как вообще закончить его правильно? Человеку, отрицающему богов и слепую веру, сложно представить, что высшие силы существуют и сейчас управляют нашими жизнями.
Стало опять невыносимо жарко, как будто комнату заливал свет не холодной луны, а горячего летнего солнца. Приподнявшись, я скинул с себя жилетку вместе с рубашкой, зацепив сережку на ухе. Сломанная застежка погнутым острием впилась в мочку, причинив боль. Но мне претила сама мысль снять символ своей клятвы в верности.
Эйнария сказала, что душа Эмилия еще жива. Ее слова не показались мне ложью, как и письмо. Где-то глубоко внутри поселилась искренняя вера в услышанное. Безотносительно понимания мотивов Нэима и Хельгура план оставался неизменным – я хотел убить бога, и никакие предания не смогут помешать мне.
Вернуть его на Небеса в теле Эмилия, как хотела хельгурка? Не могла такая проблема решаться настолько просто. Они явно преследовали свои цели, как и северяне, как и Джеральд. Врали все. Бог знал, что я не поверю ему, но меня привлечет возможность вернуть Эмилия. И в этом он был прав. Мы найдем Вегардов – только с их помощью Нэим будет уничтожен. Они пошли на предательство тогда, и если у них есть способ сдержать силу бога, то они точно знают, как убить его. Если понадобится, я сдам Вегардам все Первые роды́ и лично помогу очистить мир от божественных созданий, но они вернут мне Солнце Велероса. В одном хельгурка оказалась права – богам не место на Земле.
Вив не стоит знать о моих истинных намерениях, только то, что я хочу привести Нэима в теле Вегарда в Хельгур. Иногда она забывалась и начинала рассуждать так же, как и мой отец. Но все его запасные планы сводились к лжекоролю и войне. Даже у Велероса были варианты, от которых меня воротило. Лжекороль – возможный бастард королевской семьи.
Отец привез меня в небольшое поместье семьи Ланкайетт, расположившееся близ ручья на окраине Велероса. Воспоминания о нем из детства всегда были связаны с матерью. Раньше мне нравилось, что от дома веяло теплом и заботой. Я любил играть возле ручья и пускать по нему самые большие листья с деревьев, а потом валяться на траве под жарким солнцем вместе с родителями. В теплые дни мы часто ели на улице и беззаботно смеялись от переполнявшего нас счастья. Намного позже, после изгнания матери, пришло понимание, что без нее дом утратил весь уют и волшебство – от него остались лишь голые холодные стены. Вскоре после этого мы переехали во дворец, и я больше не посещал поместье, не желая бередить старые раны. Отец же, бывало, отлучался, и мне всегда казалось, что он так выражает свою тоску по тем временам.
Даже спустя столько времени хватило всего лишь взгляда, чтобы понять – за владениями семьи Ланкайетт хорошо ухаживали. Поместье не выглядело заброшенным, сохранило чуточку прежнего тепла, хоть и стало слегка обветшалым.
Мы прошли в небольшую комнату, служившую отцу кабинетом. Вся обстановка – от кресла, стоящего боком к камину, за широкой спинкой которого можно было спрятаться от всего мира, до массивного стола из темного дерева – не изменилась. Даже темно-зеленые шторы остались висеть на окне. Но в отличие от мебели они сильно выделялись своей новизной – их точно не раз перевешивали.
– Познакомься, Кристиан, – отец привлек мое внимание и жестом указал в сторону, – это Осберт.
Светловолосый юноша спешно поднялся из кресла и чуть было не выронил книгу, лежавшую на его коленях. Он успел схватить ее и, смущенно улыбнувшись, протянул мне руку. Я не имел никакого желания приветствовать подозрительного незнакомца, который спокойно сидел в нашем доме. Юноша понял, что отвечать на рукопожатие никто не собирается, и неловко заправил прядь за ухо. Взгляд зацепился за бело-золотую одежду, цвет волос, карие глаза и осанку, которую не портили его неуклюжесть и скованность. Осберт…
– Божественный свет. – Я гневно посмотрел на отца, готовый молиться всем несуществующим богам, чтобы мои догадки не подтвердились.
– Да, сын. Это следующий претендент на трон Велероса.
Нет, молитвы тут не помогут.
– Выйдем, отец. – Я развернулся и подавил в себе желание открыть дверь пинком.
