Наконец мы добрались до самого большого дома, который, скорее, напоминал родовой замок или поместье, но никак не дворец правителя Хельгура. Нас передали другой охране и сопроводили в просторное помещение, где на искусно вырезанном из дерева подобии трона сидел статный взрослый мужчина. Его черные волосы, заплетенные в косу, тронула благородная седина, а лицо покрылось морщинами. Одежда немногим отличалась от той, что я успел заметить на остальных жителях. Все тот же зеленый плащ с вышитым орнаментом из листьев, только застежка блестела золотом на солнце. Ни вычурных вензелей и драгоценных камней, лишь обычная ткань и кожа.
– Защитник детей леса и наследник крови Первого рода лесных орлов приветствует вас, гости из страны Волка. – Арнмунд распростер свои объятия.
Так мы остались в неожиданно гостеприимном Хельгуре. Нас с Дарелом разместили в этом же замке, который больше походил на уютное семейное гнездо. Солдатам даже позволили оставить оружие и выделили несколько домиков. Я не понимал их уверенности в наших чистых намерениях, ведь любой из воинов мог воспользоваться мечом против хельгурцев, если понадобится. Насколько же их культура отличалась от культур Дартелии и Велероса? По сравнению с ними Танмор выглядел не таким странным.
До полнолуния, которое несло в себе сакральный смысл, осталось три дня, и впервые за долгое время я не знал, чем себя занять. Ожидание чего-то, не доступного моему разуму, сводило с ума, а объяснений по поводу ночи священной луны никто не давал. Только единственный раз Арнмунд ответил мне:
– Сын волка, как и сын орла, не могут знать того, что уготовили им боги. Наше дело ждать, Алеистер. Дочь сказала, что скоро все должно решиться, и я верю ей. Она единственная несет глас Древних богов и имеет право прикасаться к Древу Жизни.
Вот как раз Эйнарию я и не видел с нашего прибытия, но зато мне представилась честь вдоволь пообщаться с Арнмундом, который оказался весьма разговорчивым мужчиной, особенно вечером. Приходилось привыкать к нашим беседам, которые были далеки от официальных приемов в Дартелии, и от непринужденного общения с правителем Хельгура становилось неуютно.
– Ваша дочь не составит вам компанию? – осмелился спросить я.
– Она готовится к высшему предназначению. Это огромная честь для нашего рода – дитя, благословленное богами.
Я покрутил бокал со сладким ягодным вином в руках. Арнмунд любил сидеть в небольшой трапезной, отличающейся скромностью обстановки и обилием резного дерева. Нас окружали запахи леса, никаких благовоний и масел, даже аромат лаванды неизбежно угасал под их натиском. Стоило порадоваться, но меня, наоборот, обуяла неуверенность, словно вместе с запахом из жизни исчезало нечто очень важное.
– И у нее никогда не было других желаний? – осторожно спросил я, помня про влажные дорожки слез на щеках и дрожащие губы Эйнарии.
Арнмунд удивленно посмотрел на меня, будто услышал самую большую глупость в своей жизни.
– Она будет проводником воли Древних богов. Может ли быть желание сильнее этого?
– Прошу простить мою грубость, конечно же, вы правы.
Перед глазами вспыхнули разноцветные бусины и перья, которые преследовали меня на каждом шагу в Дартелии. Нуждалась ли она в том, чтобы я встал на ее защиту? Эйнария не производила впечатления жертвы, которая безропотно приняла свою судьбу. Она показалась мне бойцом и сильной личностью, несмотря на свой возраст. Думаю, что Эйнария сможет сделать правильный выбор, но внутри я уже готовился отстаивать ее право на счастливую жизнь. Меня можно было сравнить с птичкой, которую выпустили из клетки в большой лес. Она еще не знала, что ждет ее там: голодная погибель или же новый чудесный мир. Странное и до боли приятное чувство, незнакомое мне ранее.
Настала священная ночь полной луны. Мне выдали хельгурскую одежду и хотели заплести косу, отдавая дань традициям и восхищаясь глубоким черным цветов моих волос. Стоило с благодарностью принять их великодушный жест, но я решил не изменять себе и до конца сохранить облик советника Дартелии.
Чуть прохладный ветер нагло врывался в открытое окно. Пальцы отточенными за годы движениями быстро и аккуратно завязали шелковую ленту на хвосте. Привычный костюм практичных темных оттенков и белая рубашка резко выделялись на фоне дикой зелени. Рука замерла над флакончиком с лавандовым маслом, и после секундных колебаний я растер его на запястьях и шее. Если сегодня суждено произойти чему-то судьбоносному, то этот запах будет сопровождать меня до конца и лавандовое поле превратится в личный ад для моей души.
Аккуратный стук в дверь и последующий за ним тихий скрип раздались за спиной.
– Скоро закончатся приготовления. Нам пора. – Лаонил, как всегда, был немногословен, в отличие от своего отца.
