Даниель повернувшись в сторону ворот, которых от часовни не видно:
— Ja, trije bodo bdeli nad vrati z molotovkami. Seveda, zelel bi, da on bi sploh se ne prebil do vrat. (Да, трое засядут над воротами с коктейлями молотова. Но, конечно, хотелось бы, чтобы он, вообще, не прорвался к воротам.)
Глядя на помрачневшее лицо Драгана, Даниель замолкает, а потом, как будто бы собравшись с духом, осторожно покашливает и начинает другой разговор:
— Ves, morda se bos smejal mi, a… Na splosno sem danes spoznal to, kar me ze dolgo muci. Preganjava vampirja. Ampak ali ljudje ne ravnajo drug z drugim hujse, kot vampirji? (Знаешь, может быть, ты посмеешься надо мной, но… В общем, я сегодня понял, что меня уже давно беспокоило. Мы гоняемся за вампиром. Но разве люди не поступают друг с другом хуже, чем вампиры?)
Драган и не думает смеяться:
— Prav imas, ravnajo tako. Kaj hoces reci? (Ты прав, поступают. И к чему ты ведешь?)
Даниель сокрушенно пожимает плечами, и голос его предательски звенит:
— Ne vem, v cem je smisel, da resimo ljudi pred vampirjem, ce se ljudje sami ubijajo drug drugega na levo in desno. (Я не знаю, какой смысл спасать людей от вампира, если сами люди убивают друг друга направо и налево.)
Драган несколько иронично:
— Nisi zivel je se cetrt stoletja, pa je ze razocaran nad clovestvom? (Не прожил ещё и четверти века, а уже разочаровался в человечестве?)
Даниель вскидывает на друга укоризненный взгляд, и тот меняет тон:
— Oprosti. Pravkar nocem ponoviti klisejske resnice. Te besede se bodo zate zdele prazne, ker jih nisi prezivel. (Извини. Просто не хотелось повторять расхожие истины. Для тебя они всё равно будут пустым звуком, потому что ты их не прожил.)
Даниель выжидательно смотрит на Драгана.
— Torej, hkrati imas prav in nimas prav. Ker clovek ne more biti samo slab ali samo dober. Celo v najbolj ubogem, najnizjem od vas je veliko vsega prevec zapletenega tako, da je nemogoce uniciti zlega, ne da bi uniceno dobrega. Ampak obstaja pomembnejsa stvar. Najpomembneje je to, — in cudno je, da ti govorim tako preproste stvari, — najpomembneje je, da se clovek nikoli ne neha spreminjati. Vedno ste razlicni: danes unicujete, jutri ustvarjate. Ljudje napredujejo, pa tudi napredujejo vasa poznavanja tega, kaj je dobro in kaj slabo. Nekoc ljudje niso videli nic napacnega v kanibalizmu, javnih usmrtitvah, suzenjstvu. Mogoce ljudje se bodo kdajkoli naucili, da se ne pobijajo med sabo. (Ты прав и неправ одновременно. Потому что человек не бывает просто плохим или просто хорошим. Даже в самом жалком, самом низком из вас столько всего и так намешано, что невозможно уничтожить злое, не уничтожив и доброе. Но это не главное. Главное то — и мне даже странно говорить тебе такие простые вещи, — главное, что человек никогда не перестает меняться. Вы всегда разные: сегодня разрушаете, завтра создаете. Люди не стоят на месте, и ваши представления о добре и зле тоже. Когда-то люди не видели ничего плохого в каннибализме, в публичных казнях, в рабстве. Возможно, когда-нибудь люди научатся не убивать друг друга.)
Даниель, совладав со своим голосом, спокойно замечает:
— Toda poglej, izkaze se, da vampirji ne storijo nicesar, kar ljudje ne bi storili? (Но смотри, получается, вампиры не делают ничего такого, чего бы не делали люди?)
Драган горько усмехается:
— Vampirji nimajo vidikov in odtenkov. Vedno so enaki. Zlobna, grda napaka vesolja. Zaradi neki malo verjetni spleta okoliscin so prisli v ta ziv svet, kamor ne spadajo. Nicesar ne ustvarjajo, nicesar ne iscejo, ne borijo se za nic. Preprosto obstajajo in prevzajo nekoga mesto na tem svetu. Morda to je mesto nekaj lepega, nekaj takega, da to bi pomagal celo mlademu ciniku, (В вампирах нет полутонов и нюансов. Они всегда одно и то же. Злая уродливая ошибка мироздания. По какому-то невероятному стечению обстоятельств они попали в этот живой мир, где им не место. Они ничего не создают, ничего не ищут, ни за что не борются. Они просто существуют и занимают чье-то место в этом мире. Возможно, место чего-то прекрасного, такого, что даже юному цинику,) — выразительно смотрит на Даниеля, — da bi pogledal na vse iz drugacne perspektive. (помогло бы взглянуть на всё с другой стороны.)
Даниель, явно впечатленный словами друга, тем не менее находит, что возразить:
— Kaj ce je obratno? Ce bo nadomestilo vampirjev nekaj slabsega? (А если наоборот? Если на смену вампирам придет что-то похуже?)
Драган глубокомысленно поднимает брови:
— Mislis, da po unicenju zadnjega vampirja odprla se bodo vrata pekla in vse stvari bodo padle v kaos hudobnosti in brezno krvave norosti. (То есть ты считаешь, что с уничтожением последнего вампира разверзнутся врата ада и всё сущее погрузится в хаос беззакония и омут кровавого безумия?)
Даниель смотрит в пустоту, как будто пытаясь представить себе эту картину. Драган поясняет свою мысль:
