— Ali predlagas nekaj drugega? Tezko si predstavljam, kaj je se hujse, kot clovek, ki je podoben mrtvecu in hodi med zivimi in unicuje vse, zastruplja vse, izkrivlja vse. Si, mimogrede, ponazoritev, kako vampir vpliva na vse okrog sebe. (Или предложи свой вариант. Но мне трудно представить, что ещё может быть хуже, чем человекоподобный мертвец, расхаживающий среди живых и всё разрушающий, всё отравляющий, всё извращающий. Ты, между прочим, хороший пример того, как вампир влияет на окружающий мир.)
Даниель с мальчишеским смешком переспрашивает:
— Jaz? (Я?)
— Seveda. Ko si zacel govoriti tako zalostno, sem mislil, da se gre za tvoje zlomljeno srce, in ne za tvoj brezdusen prezir do drobckenega clovestva, (Конечно. Когда ты заговорил таким трагическим тоном, то я полагал, что речь пойдет о твоем разбитом сердце, а не о твоем бездушном презрении к людишкам.) — в глазах Драгана мелькают лукавые огоньки.
Даниель смущенно улыбается:
— Pravzaprav, moje srce ni zlomljeno, ampak je celo nasprotno, (Ну, вообще-то, мое сердце не разбито, а даже, наоборот.) — и уже серьёзнее уточняет: — Moram se ti zahvaliti? (Я должен благодарить тебя?)
— Ne, saj ves, da ce bi bilo nekaj resno, moji triki ne bi delovali. Od nje to je bila samo kaprica, kar bi sama minila slej ali prej. Zaradi njene varnosti je bolje, da to je prej. (Нет, ты же знаешь, если бы было что-то серьёзное, то мои фокусы не сработали бы. С её стороны, это был просто каприз, который бы сам прошел рано или поздно. Но для её безопасности лучше — рано.)
Даниель удовлетворенно кивает:
— Posvaril sem Belo, kako sem zmogel. Upam, da ona ne bo spominjala Lizi na poljuba. Imava se njenega dedka. Ko bi le on zdrzal do polnoci! (Я, как мог, предупредил Бэлу. Надеюсь, она не станет напоминать Лизе о поцелуе. Остается ещё её дед. Продержался бы он до полуночи!)
Драган предостерегающе:
— Ne rabis govoriti vec od tega, kot se sva rekla, ali… (Больше сказанного говорить не стоит, иначе…)
Даниель раздраженно пинает снег:
— Saj to vem! Zakaj ne more vse biti tako preprosto?! (Да знаю я! Ну, почему всё не может быть просто?!)
Драган задумчиво, как бы самому себе:
— Ko je vse preprosto, ni treba biti boljsi. (Когда всё просто, то незачем быть лучше.)
Даниель устремляет на Драгана внимательные взгляд и провокационным тоном замечает:
— A saj z Belo vse je preprosto. Ona noce te videti, celo ni bilo treba jo poljubiti. (Ну, вот с Бэлой же всё просто. Она не хочет тебя видеть, и даже целовать её не пришлось.)
Драган молча кивает, глядя куда-то мимо лица Даниеля. Тот чувствуя неловкость, идет на попятную:
— Oprosti, da sem tak kreten. Videl sem opeklino na njenem vratu. (Извини, я болван. Я видел ожог у нее на шее.)
Драган смотрит на друга, и в его глазах нет ни обиды, ни раздражения. Он примирительно хлопает Даниеля по плечу и указывает куда-то подбородком. Даниель оборачивается — к часовне подходят Штефан и Паша.
Паша с довольным видом:
— Ну как, годится?
Драган коротко кивает. Даниель одобрительно поднимает большой палец:
— To bo ognjeni pekel! (Заполыхает, как в аду!)
Даниель переглядывается с Драганом и отходит поговорить со Штефаном.
Паша, стряхнув снег с волос, некоторое время мнется, поглядывая на Драгана. Тот невозмутимо наблюдает за его его душевными терзаниями. Паша наконец собирается с мыслями:
— Я вот думаю, а может, он и не здесь?
Драган только приподнимает брови в ответ. Паша поспешно объясняет:
— Да, конечно, замок огромный, но мы тут почти целый день. Уже всё облазили.
Драган как будто бы колеблется с ответом, но, в итоге сдержанно возражает:
— Вряд ли.
Но парень не сдается:
— Но всё-таки, почему ты так уверен, что Гром здесь? То есть всё ещё здесь?
Собеседник нехотя:
— Гром был ранен. Чтобы излечиться, ему нужна родная земля. Здесь.
Паша нетерпеливо дослушивает ответ:
— Да-да. Я не об этом. Допустим, ему, действительно, пришлось сюда приехать, — скептически хмыкает, — Но мы-то опоздали. Может, он давно смылся?
Холодное лицо Драгана выражает явное нежелание продолжать разговор:
— Ты не из тех, кто верит на слово, да?
Паша пристально смотрит на Драгана, но, не выдержав взгляда его ледяных глаз, опускает голову:
— Наверное, глупо заводить этот разговор после целого дня подготовки, но реально… К тому же у него был помощник.
— О помощнике не беспокойся, он давно мертв.
Однако, глядя себе под ноги и бессмысленно распинывая снег, Паша всё же продолжает гнуть свою линию:
— И всё равно, какие гарантии, что он уже не свалил?
Драган, словно решив что-то для себя, отвечает сдержанным тоном:
— У меня есть гарантии. Но для тебя, скорее всего, это будет пустой звук.
— Лучше что-то, чем ничего.
— Ладно, — безо всякого энтузиазма говорит Драган, — Ты помнишь, как Бэла потеряла сознание в аэропорту?
Паша, очевидно, не совсем понимая, какое это имеет отношение к его вопросу, напряженно хмурит лоб:
— Самый первый раз? Ну да, помню, только при чем…
— И вчера в замке?
Паша, всё ещё недоумевая, поправляет:
— Тогда у нее просто голова закружилась.
Но Драган игнорирует его замечание:
