— Что ты несёшь? – он смеётся легко и непринуждённо, потому что натянутая нить его нервов близка к тому, чтоб порваться. Похоже на непрекращающийся кошмар.
— Думаешь, друзья так поступают? – Скарлетт спокойно вскидывает бровь. — Толкают друг другу наркоту, не проявляют никакого уважения к твоему выбору и к тебе в целом?
Хочется открыть рот и возразить. Не получится.
— Им же на тебя плевать. Всем, поголовно.
— Ты не можешь говорить о том, чего не знаешь, – слабо сопротивляется тот.
Скарлетт вонзает в клыки в его самый болезненный страх.
— Я знаю, Ричи, – ухмыльнулась она. — Элиас не хочет, чтоб ты был со мной.
— Элиас хочет, чтоб я себя случайно не убил, – Баркер закатывает глаза. Падает обратно.
— И дальше его оправдываешь? – коротко хохотнула Гилл. — Даже себе самому сознаться не хочешь? Ему это попросту неудобно.
— Неудобно, – со смешком повторил он.
— Ему до тебя нет дела. До настоящего тебя.
Ричард кисло улыбается, из последних сил стараясь выстроить барьер. Проникновение её мыслей в его голову – отравление для пошатнувшегося сознания.
Всё бы ничего, только он и сам изредка так думает.
— Никому из них. Они всего лишь создают видимость, – Скарлетт обхватывает его лицо ладонями, поворачивая на себя и заставляя смотреть. — Они не знают тебя так, как знаю я.
— Хочешь, чтоб я перестал поддерживать с ними связь?
Её лицо кривится одним мгновением:
— Я не могу и не буду тебе запрещать.
Рик пожимает плечами.
— Просто… Ты же знаешь, что я всегда буду с тобой?
Зачем ты спрашиваешь?
Баркер размыкает губы, вглядываясь в синеву её глаз. Её взгляд – долгий и настойчивый – вынести тяжело: мир вокруг начинает меркнуть, оставляя после себя лишь крошащееся изображение. Он, кажется, и сам истлевает, осыпаясь пеплом. Ни мысли внутри черепной коробки – лишь вакуум, готовый впитать каждое её следующее слово.
Барьер крошится незаметно для него самого.
Зачем мне отвечать?
— Я… – начинает он, неспособный закончить.
— Даже когда от тебя отвернутся остальные, – маниакальный шёпот затекает прямо в уши, прокладывая дорогу к мозгу через каналы, – я буду здесь. Когда тебя бросят или когда о тебе забудут, я останусь с тобой. Всегда и несмотря ни на что.
Рик отказывается верить.
— Я, – Скарлетт бережно касается его ладони, сплетая пальцы и образовывая замок. — Не Элиас, не Тео и уж тем более не Элла, – его руку она подносит к своим губам, говоря тише. Почти зловеще. — Я.
Она разносится вирусом в его крови, приближая мыслительные процессы к неизбежной смерти, почти запускает когти в нейроны, меняя настройки и весь мыслительный механизм. Он почти забывает, о чём они говорили, забывает всё вплоть до собственного имени. Знает только то, что от него требуется: соглашаться. Безвольно, как надломанная кукла, вторит:
— Ты.
— Потому что они оставят тебя. Все до единого. Им всем безразлично, что с тобой произойдёт.
Ей будто бы недостаточно того, что было сказано ранее, и потому Скарлетт наклоняется к его уху:
— Ты никому не нужен так, как мне. Понимаешь?
Ему, очарованному и даже бессильному, остаётся только кивнуть. Он тяжело сглатывает.
— Хорошо, – подытожила она, отпуская Баркера.
— Это ты убила её? – наружу вырывается вопрос, так долго оседавший горечью на кончике его языка.
Скарлетт сужает зрачки, выбившаяся из колеи всего на секунду.
— Её? – переспрашивает после короткой паузы. Рик приподнимается на локтях.
— Домработницу. Ты говорила, она упала с лестницы и пробила голову заколкой.
Гилл хмурится:
— Ты сам ответил на свой вопрос. Упала и пробила голову.
Она кладёт книгу на прикроватную тумбочку.
— То есть, – Ричард медленно выгнул бровь, – к её смерти ты не причастна?
Туман, овевавший всё его существо ещё мгновение назад, быстро тает; рассудок охладевает стремительно.
— Никаким образом, – Скарлетт тяжело вздохнула. — Роксана и вправду расшиблась сама. Мне даже не жаль, она меня бесила.
На мгновение ей показалось, что он поник.
— Выходит, Бренда – твоя первая жертва, – Баркер поджал губы вовнутрь.
Гилл повела плечом:
— Выходит, ты помог моему потенциалу раскрыться, – она улыбается широко и лучезарно, почти не фальшиво, так, что у него внутри что-то болезненно сжимается.
— Потенциалу, – с нотой разочарования повторяет тот.
Скарлетт, быстро отходя от темы разговора, открывает ящик тумбы.
— Ого, – Гилл прикусывает нижнюю губу, взглядом изучая содержимое. — Мне можно пошутить про то, что в таких местах обычно хранят смазку и резину?
— Если очень одинок, то ещё и салфетки.
С ослепительной ухмылкой искреннего удовлетворения она осматривает блестящее лезвие чёрного перочинного ножа.
— Это же тот самый, да? – с живым интересом в блестящих глазах интересуется та. — Которым ты меня чуть не вскрыл?
Скарлетт вдавливает остриё в кончик пальца. Рик молча наблюдает за ритуалом, что больше не кажется странным.
— Я бы не стал убивать тебя забавы ради, – он произносит это с лёгким пренебрежением, замечая, как на её пальце собирается капля крови. — Я ведь не ты.
— Бред, – хохотнула она, не сводя глаз с неглубокой раны. Гилл размазывает кровь по подушечке. — Такой же, если не хуже.
