Крупные дождевые капли отбивают дробь на окнах, скатываясь по стеклу. Ричард нервно следит за оживлённой мокрой дорогой, иногда поглядывая на молчаливую Гилл, что приняла усталый вид. Блики растекаются по асфальту. Ситуация крайне забавная.
— Ты как? – осмеливается спросить Баркер, остановившись на голубой.
Скарлетт апатично пожимает плечами. Смотрит в одну точку, почти не моргая:
— Нормально.
Рик перебирает волосы, разгрызая губу:
— Я не хотел срываться на тебе.
— Я уже поняла, – глаза на него она не поднимает.
Вздох.
— Прости.
Скарлетт отвечает не сразу. Прикрывает веки, затем морщится.
— Ты никогда не кричал на меня, – скривилась та, наконец воспроизводя хоть какую-то реакцию. — Я на тебя даже голос не повысила. Да я, чёрт возьми, и не сказала ничего такого, на что можно было бы разозлиться, – с прежним разочарованием отзывается она.
— Я не отрицал, что повёл себя, как еблан, – кивнул Баркер, крепче сжимая руль.
— Но и не объяснил, почему так сделал, – угрюмо добавила Гилл. — Не хочу приплетать сюда твоих… друзей, но у меня складывается такое впечатление, словно…
Рик набирает скорость.
— Словно что? – он переспрашивает абсолютно спокойно. Скарлетт поджимает губы:
— Ничего. Не так важно.
В самом деле.
Глаза не хотят закрываться даже тогда, когда стрелка часов близится к двум. Ричард смотрит в потолок, затем слышит, как открывается дверь в его комнату. Лениво поднимает голову, после падая обратно. Обычно он её не впускает.
Выгонять Скарлетт, которая выглядит так, словно ничего не произошло, смысла нет (да и не особо хочется), потому он возвращается к действию совершенно бессмысленному. Ему не особо интересно, зачем она здесь и почему стоит молча, просверливая взглядом. Гилл вздыхает, затем стаскивая книгу с забитой полки. Падает в кровать рядом. Ему бы оградить стены своего сознания колючей проволокой, но как-то не выходит. Бесхребетный и жалкий.
Смены её настроения всегда что-то значат: равнодушная полчаса назад, сейчас она ласково перебирала пряди мягких чёрных волос, пока его голова лежала на её коленях, где теперь уже – ни намёка на цветущую синеву.
Ему, почему-то, до безобразия жутко: шея словно в капкане, который вот-вот схлопнется и с хрустом переломит каждый позвонок. Тревожное ожидание переминает внутренности в цепких пальцах.
Скарлетт читает вслух. В её руке – «Комната с заколоченными ставнями» Лавкрафта. Очаровывающий голос заставляет глаза закрываться, но сна, по-прежнему, ни в одном. Рик расслабляется, стараясь не думать ни о чём кроме того, что слышит.
— «Когда Эйкинс произносил эти слова, с ним случилось нечто невероятное».
Его сознание под её ладонями плавится подобно льдинке, растекается по поверхности без шанса на восстановление. И это действительно смешно: пока Гилл играет с его волосами, Баркер мимолётно задумывается о том, что, собираясь обратно после каждой её атаки почти по крупицам, он теряет от себя всё больше. Мысли, принципы, моральные установки – всё это оттаивает, утекая (наверняка в какую-нибудь зловонную канализацию). Личность перестаёт быть целостной. Теряет амбиции и всяческие стремления, желания, бдительность. Не гниёт, но разрушается изнутри.
Забавно.
— «Остановив блуждающий взгляд на моём друге, – продолжила Скарлетт, поглаживая щёку Ричарда, – старик внезапно замолчал, а в следующую секунду, с отвисшей челюстью и дрожащими руками, едва не упав на пол. Он слез со стула и, спотыкаясь, бросился вон из салуна, где в морозном воздухе прозвучал его отчаянный, полный ужаса…
Хлопок.
— …вопль».
Говорить и что-то спрашивать Рик был не в силах. До слуха доносится тяжёлый вздох.
— Что он тебе сказал?
Холод в её голосе не смог пронзить полусонное тело Баркера. Тот медленно раскрыл веки, но взгляд поднимать не стал.
— Кто «он»? – без особого энтузиазма уточнил Ричард.
— Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я.
Ах, да. Конечно.
Неожиданно не было. Рик был бы последним тупицей, не пойми он, что последует за этой сладкой идиллией. Естественно, очередная манипуляция. Естественно, ни капли искренности.
— Ничего.
— Лжёшь, – отрезала она с таким морозом, что на мгновение показалось, якобы температура в комнате опустилась градусов на пять.
— Скарлетт, он не говорил ничего конкретного, – измождённо протянул Ричард, – он…
— Да как ты, блять, не понимаешь, – вспылила она, перебив.
— Господи боже, – Баркер устало протёр глаза, но с места не сдвинулся.
— Ты никак не поймёшь, – горячо выпалила та, – что они тебе не нужны.
Рик застывает.
— «Они»? – переспрашивает недоумённо. — Кто «они»?
— Они все. Все те, кто тебя сейчас окружают.
Невероятно, блять.
— До тебя, мать твою, не доходит, – с тенью раздражения в голосе проговаривает она. Убирает руки и закрывает ими лицо.
Ричард шумно выдыхает. Единственная мысль, транслируемая в полупустую голову: «Заебало».
— Но ты можешь объяснить.
Нехотя поворачивается. Смотрит на неё в упор.
— Они ведь и не друзья тебе на самом деле, – с грустной улыбкой вещает Гилл как нечто очевидное.
