Северус взмахнул палочкой, окутывая себя специальным заклинанием, которое существенно притупляло запахи, и вошел в небольшую комнату. У двери на дыбе висел распростертый Драко. Живой, сильно напуганный, но пока вроде невредимый. Северус поморщился. Кажется, он успел вовремя. Он знал, что ожидало пленников Саймака и не хотел, чтобы такая участь постигла Драко. Не для этого он согласился убить Альбуса, чтобы теперь мальчишка превратился в лабораторную крысу для этого фанатика.
— Что ты тут забыл? — проскрипел Саймак, выходя на середину комнаты. Он был высок, но производил впечатление неумело сшитой тряпичной куклы со слишком тонкими руками и ногами, несуразной круглой головой, к которой словно для смеха был приделан вздернутый нос. Он бы мог вызвать смех, если бы не бегающие маленькие глазки и неприятная, вечно кривая ухмылка, от которой не по себе становилось даже Грейбеку.
— Принес тебе зелье, как ты и просил, — Северус вынул из кармана фиал, скользнув взглядом по записям, разбросанным по столу.
— Зелье? Это хорошо. То самое? Сейчас его на мальчишке и попробую, — захихикал Саймак мерзенько. Северус не сомневался ни секунды: обездвижил Саймака, подошел и двумя точными движениями разрезал путы на руках и ногах Драко.
— Быстро за дверь, ждать меня и не шевелиться, ясно?
Драко кивнул и, насколько мог быстро, вышел.
Оставалось наложить Обливиэйт на Саймака, забрать принесенное зелье и… Он, не раздумывая, сгреб со стола исписанные листы, оставив лишь несколько.
— Ты весь день работал один, к тебе никто не приходил. Драко умер, ты велел забрать его тело домовикам… Ты проснешься через пять минут, — Северус еще раз повел палочкой над неподвижно лежащим Саймаком и вышел. Подхватил Драко под руку и их закружила тьма…
— Ты спас моего сына, спасибо, — лицо Нарциссы соткалось из темноты. — Я не забуду этого, держи. Это фамильный медальон. Если тебя ранят в бою, он даст мне знать, я приду на помощь…
Раны! В бою! Дожить бы до этого боя…
И снова темнота, теперь она извивается кольцами вокруг шеи.
Оскал Нагайны.
Мерлин, как глупо-то! Как глупо умирать так, не успев передать Поттеру то, что был должен. Глупо!
Глаза Лили? Э, нет, не с твоим счастьем, Северус. Это всего лишь ее сын, сын Поттера. Ну что ж, хоть так. Главное, чтобы мальчишка послушался… Сосредоточиться, собраться, ну же! Ну вот и все, можно и умереть спокойно.
Теперь темнота приносит покой, а потом раскалывается от голоса, который звучит, как труба Иерихона.
— Я помогу, держись, Северус. Я помогу.
Кто это? Кто кричит: «Минки!» Зачем?
Хлопок и милосердная темнота.
И снова Нарцисса.
— Как ты?
Он — хреново. Он надеялся, что все кончилось, но нет. Господи, почему?
Воспоминания напоминали туман над темной рекой, из которого выплывали лица...
— Ты неважно выглядишь, — теперь перед ним сидел Люциус. Помятый, не такой шикарный и высокомерный, но все еще Люциус, с прямой спиной и горделивым взглядом.
— Кто победил? Что происходит? — каждое слово давалось с трудом, связки болели невыносимо, словно ему опять было шесть и он единственный из всех волшебников на земле (по словам мамы) умудрился подхватить ангину.
— Поттер победил. И по этому поводу у меня к тебе есть деловое предложение. Ты же у нас, оказывается, воин света.
— Растрепал мальчишка?
— Да как сказать… Поттер выложил все о твоем вкладе в дело их победы перед своими, перед нашими, перед Лордом. Не вздрагивай. Судя по всему, он умер окончательно и возродиться снова ему не удастся.
— Они знают, что я…
— Что ты живой? Нет. А ты хочешь объявить об этом?
— Хочу уехать, — Северусу с трудом, но удалось сесть. — И чем дальше, тем лучше.
— Отлично. Я помогу тебе, у меня есть поддельные магловские документы. Отправишься в Канаду или на Аляску. Полдня в самолете и здравствуй, новая жизнь.
— Что тебе надо? И почему бы тебе самому не сбежать?
— Не веришь в бескорыстность? — Люциус рисовался и от этого его слова звучали не так впечатляюще.
— Не верю, говори.
— Я помогаю тебе уехать, а взамен ты оставляешь мне письма, из которых всем и каждому должно стать ясно, что я помогал и содействовал, что без моего участия ты бы не продержался в роли шпиона.
— Почему ты сам не сбежишь? — повторил Северус свой вопрос.
— Потому что у меня бизнес. И, знаешь ли, не только магический. Резкая смена места жительства на пользу не пойдет. Я ненавижу самолеты, да и моя семья жила здесь тысячу лет!
— Все, хватит, — Северус поморщился. — Хорошо, письма так письма. Только не уверен, что они тебе помогут.
— Как только тебя официально признают умершим, тебя признают и героем, поверь мне. Твои акции значительно возрастут в цене. Я знаю, что делаю. И вот что еще, Северус, — Люциус встал, — Нарцисса кое-что нашла в подкладке твоего сюртука. Случайно. Нам надо будет обсудить, как поступить с этим…
Люциус рассеялся дымом, чтобы тут же материализоваться в других декорациях.
— Это надо спрятать. До поры, — Люциус держал в руках мятые листы бумаги. — Ты смотрел, что в них?