Кровь за кровь полностью

Яэль сделала шаг, за ним ещё один и ещё, туфли надсмотрщицы скользили по желобам, оставленным шинами грузовиков снабжения. Такие шаги помогали идти уверенней: мимо горячего частого-частого дыхания овчарок, мимо наэлектризованных жужжащих металлических проводов. Даже когда собачьи будки и заборы под напряжением остались позади, Яэль чувствовала, как нереальность побега следует за ней по пятам. Как смерть преследует её, раскрыв пасть, готовая схватить жертву и проглотить.

Но надсмотрщица вышла за ворота так же спокойно, как когда-то медсестра. Не было ни приказов «Стоять!», ни дождя пуль с охранных вышек, лишь скрежет ворот, закрывшихся за спиной. Мириам и Яэль с их лицами надсмотрщиц дошли до самого края света прожекторов. Только тогда Яэль позволила полуулыбке сползти с лица. Её место заняла болезненная пустота.

Когда девушки оказались вне зоны видимости охранников, они вновь скрылись среди деревьев, переодеваясь в старую одежду и личности. Мириам стянула с себя форму надсмотрщицы, раздеваясь до замотанных марлей конвертов, возвращая лицу черты девицы из Лебенсраума. Яэль последовала её примеру, дрожа от ветра, гуляющего среди деревьев. Ветра с запахом праха.

– Мириам? – спросила она. – Что там произошло?

– Это ценные бумаги. – Вторая девушка сгребала в кучу сосновые иглы. Устраивала скромные похороны одеждам надсмотрщиц. – Очень ценные.

Яэль вытащила фотографию своего первого лица из кофты и добавила её к остальным вещам. Фото взывало к ней, умоляло, чтобы на него посмотрели, но Яэль сунула его в карман свитера к крошечной куколке, кнопке, ТТ-33 и всему остальному.

– Кто звонил?

– Это неважно, – отозвалась подруга. – Нам нужно доставить эти документы в Германию.

– Нам нужно вернуться в надёжный дом. Я не…

– Не бросишь Луку и Феликса. – Мириам перестала набрасывать растительность поверх одежной могилы и выпрямилась. – Знаю. Я всё равно планировала захватить их с собой.

– Неужели? – Яэль не скрывала удивления. Впервые разговор о парнях прошёл без боя.

Ночные тени дрогнули, когда Мириам двинулась в путь, и внезапно осели – тёмные и мрачные – на её лице.

– Нужно кое-что уладить.

Пришлось потратить на ремонт кучу времени и совсем не пару ругательств, но грузовик больше не напоминал мучающуюся астмой лошадь. Победоносный стоял над открытым капотом с добрую минуту, слушая урчание двигателя, прежде чем Феликс показал ему из кабины большой палец.

– Наконец-то. – Лука захлопнул крышку капота. – Как тебе хватает сил копаться в этом днями напролёт?

– Обычно такая работа не занимает весь день. – Феликс заглушил двигатель. Его выражение идеально соответствовало скисшему аромату молока из забытой бутылки, который становился всё сильнее с наступлением вечера. С какой бы ноги Феликс ни встал, выбираясь из секретного отсека грузовика, она была не та.

– Расслабься, – бросил ему Лука, хоть сам не думал последовать собственному совету. Давно стемнело, а фройляйн ещё не вернулись с разведки. До конца отведённых двадцати четырёх часов оставалось немного времени, но Победоносного это не утешало, он всё равно каждые пять минут бросал взгляд на дверь амбара. – Мы всё починили.

– Всё починили? – Цвет возвращался к лицу механика. Должно быть, тело потихоньку компенсировало потерю крови. – Это называется починили?

– А как ещё можно назвать работающий двигатель?

Феликс выскользнул из кабины, больная рука мазнула по двери. Недовольная гримаса на лице переросла в агонию. Лука подозревал, что от такого количества постоянной боли кто угодно станет ворчливым. Он вытащил из кармана шприц-тюбик, зубами снимая колпачок.

– Подозреваю, кое-кому нужна порция болеутоляющего нектара.

Феликс – удивительно – согласился на укол без возражений. Он прислонился к грузовику и зажмурился, издавая гортанный стон, когда морфий вернулся в организм. Волосы парня превратились в паклю от пота и грязи, липнущей к лицу.

Адель часто выглядела так, снимая шлем после целого дня пути, протягивая руку за сигаретой. На её лице появлялась такая же усталая улыбка.

– Я не нападал на твою сестру. – Лука сам удивился этим словам. Мнение Феликса о нём сложилось задолго до их знакомства. Как и Мириам, и многих других. – Лишь поцеловал её. Пару раз.

– Ещё хуже, – проворчал Феликс.

– Уверяю, обмен слюной был по обоюдному согласию. – Лука отшвырнул пустой шприц-тюбик в солому.

Кислое выражение вернулось на лицо механика. Когда Феликс открыл глаза, зрачки его уже сузились до крошечной точки – наркотик действовал.

– Избавь меня, пожалуйста, от подробностей.

Подробности. Пальцы Луки неосознанно поднялись к голове, касаясь жемчужных линий шрама. Подробностей он не рассказывал никому. (Даже когда обращался к правительственным чиновникам с просьбой разрешить носить более длинную причёску, чтобы спрятать шрам). И не собирался начинать.

– Адель может за себя постоять. С ней всё будет в порядке.

– Ты вколол мне двойную дозу? – мгновение спустя, спросил Феликс.

– Нет. С чего бы?

– Под действием морфия ты не кажешься таким мудаком.