Кровь за кровь полностью

«Не в правилах доктора Энгеля Гайера позволять собеседнику ждать дольше одного звонка», – размышлял рейхсфюрер Генрих Гиммлер, удерживая трубку у уха. Впрочем, он понимал, что последнее время их разговоры были не самыми приятными. И не только их. Как иначе, когда всё, над чем они так упорно работали, было под угрозой, отслаиваясь территория за территорией…

Сцена на Балу Победителя стала для Гиммлера таким же потрясением, как и для всех жителей Рейха. Она, в сочетании с дюжиной других восстаний по всей империи, привела его в панику. Паника заставила согласиться с планом штандартенфюрера Баша. С планом, который оказался невероятно бесполезным и ненужным. Но это Гиммлер понял уже после того, как Иммельман IV приземлился в Германии без трёх пассажиров. Рейхсфюреру не нужно было, чтобы какой-то механик из Франкфурта шатался по округе, изображая шпиона, когда к его услугам был целый отряд доппельгангеров. Что ж, уже не целый. Первая смерть произошла в Токио, другого члена Маскировочного отряда застрелили во время попытки пересечь фронт. Ещё трое, выполняя то же задание, пробили линию обороны Сопротивления – и погрузились в молчание.

Это молчание не сулило ничего хорошего, как и новости от посланного Башем шпиона.

Пиип, пиип – надрывался телефон. Гиммлер уже собирался повесить трубку, когда доктор ответил.

Голос Гайера звучал странно, словно простужено. Возможно, так и было, но Гиммлер не стал утруждать себя вопросами. Это деловой разговор.

– Доктор Гайер. Это рейхсфюрер. Знаю, время позднее, но у меня дело, которое требует вашего непосредственного участия. Нас проинформировали, что Сопротивление попытается получить доступ к данным по «Проекту Доппельгангер». Этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах. Предупредите охрану, чтобы внимательно отслеживали незваных гостей. Уничтожьте всё, что связано с проектом. Документы. Образцы смеси. Чтобы ничего не осталось.

– Но это дело всей моей жизни…

– На карту поставлено гораздо больше, чем ваши исследования, доктор Гайер! Или ваша жизнь! – Паника. Снова. Из-за неё он поступает необдуманно. Гиммлер замолчал, сделал вдох, выдох… пока не убедился, что снова может говорить без криков. – Эти документы содержат конфиденциальную информацию. Если они попадут не в те руки, всё окажется под угрозой.

Сомнения доктора просачивались в трубку. Рейхсфюрер не мог его винить. Исследования и результаты по «Эксперименту 85» были поразительными, воистину «дело всей жизни». Но ничто не стоило того, чем могли грозить им эти документы.

– Кто сообщил о такой возможности? – Вопрос Гайера – его формулировка, голос в нос, полное отсутствие уважения – возмутил Гиммлера. Вся жалость испарилась.

– Стоит ли напоминать, доктор Гайер, что только из-за вашего безответственного поведения Заключённая 121358.Х смогла выжить. Весь этот бардак случился по вашей вине, и на данный момент я единственный человек, который не позволяет гневу фюрера вылиться на вас. Лучше не задавайте лишних вопросов. Уничтожьте все данные о «Проекте Доппельгангер». Срочно. Я ясно выразился?

– Да. Сейчас же об этом позабочусь.

– Да. Сейчас же об этом позабочусь.

– Кто звонил? – спросила Яэль, когда Мириам положила трубку. Разговор продлился меньше минуты, но, что бы ни случилось на другом конце провода, оно возымело сильный эффект. Лицо Ингрид Вагнер было как мел, мертвенно-бледным, полным ярости и бесцветного ужаса.

– Мы что-то упустили… – голос Мириам вернулся к нормальным октавам, сжался так же крепко, как и упрямая челюсть. Она вновь повернулась к шкафчикам.

– О чём ты?

– Здесь что-то есть, что-то важное. – Мириам принялась судорожно вырывать конверты, скидывая их на стол доктора и руша дотошный порядок в ящиках ДП. Конверты в образовавшейся куче были выбраны случайным образом, по несколько документов из каждого ящика: от ранних записей 1945 и вплоть до досье членов Маскировочного отряда. Страдания таяли. – Нужно забрать их. Столько, сколько сможем. Найди, чем можно закрепить папки на теле, под кофтами. Бегом!

Яэль хотелось надавить, потребовать ответа, но спешка подруги была заразна. Она обыскала другие шкафы в кабинете и достала два рулона медицинской марли.

– Это должно подойти.

Мириам уже расстёгивала кофту, задирала блузку, приматывая к обнажённому животу как можно больше конвертов с документами. Их блоки, так тесно прижатые друг к другу, напоминали Яэль взрывчатку. Количество марли, которым Мириам их приматывала, подошло бы больному после операции.

Яэль придала телу максимальную худобу, чтобы втолкнуть больше бумаг между хлопком платья и рёбрами. Им удалось спрятать на себе всю большую стопку со стола доктора Гайера и на всякий случай добавить несколько дополнительных конвертов. После этого Мириам захлопнула ящики. Один за другим они вставали на место, чуть легче и свободней, чем раньше.

– Нужно уходить, – бросила Мириам. – Сейчас же.