– Мы железо варим, да дурь из него выбиваем, – сказал Егор. – Ежели дурь из него выбьешь – будет из него толк. Крепким будет да надежным. Ничего ему не страшно тогда. Броней станет, сталью булатной – чем угодно. Ничего ему не сделается, и ржавчина не возьмет. Но хитрое оно – железо-то… Все норовит по своему… И крепкое ведь оно – самому нужно еще крепче быть, чтоб бока ему намять… Ну-ка!..
Егор шевельнулся и, подкинув свой молот как пушинку, поймал его в воздухе за самое основание, за то самое место, где из железной чушки начинала расти длинная ручка.
– На! – протянул он молот Кровнику. Тот, сделав пару шагов, взял его в руки.
– Васятка! – крикнул Егор.
Вдруг все зашевелились. Кто-то схватился за ручки мехов, кто-то швырнул лопатой уголь в горнило. Васятка сунул свои длинные страшные клещи прямо в огонь, выхватил из него раскаленный добела кусок железа и положил его на наковальню.
– Бей!!! – закричал Игнат.
И Кровник, размахнувшись изо всех сил, ударил.
Ударил так, что загудело в голове.
– Сильнее!!!
Искры во все стороны. Зарево на лицах.
Васятка, скалясь, перевернул раскаленную болванку на другой бок
– Еще!!!
Он размахнулся, чуть не вывихнув плечо, и саданул прямо в наковальню. Мимо. Промахнулся.
– Черт! – крикнул Кровник.
– Хорош!!! – Егор хлопнул его по спине. Словно доской огрел. Аж хрустнуло что-то.
Васятка тут же сунул красную железяку обратно в огонь.
– Не ругайся мне тут! – сердито сказал Егор. – Кузня – храм, кузнечный горн – алтарь. Дед мой за сквернословие в храме губы тебе бы все поотбивал!
Егор забрал у него отполированную рукоять.
– Никогда впустую по лицу наковальню не бей… – сказал он уже спокойнее.
Кровник, тяжело дыша, смотрел на свои руки. Они казались легкими, как пушинки. Ладони горели.
– Так как, Егор? – спросил Игнат. – Пустишь раба божия Константина за ворота, к лунарям?
– Рабу божию там делать нечего, – покачал головой Егор. – Рабы божии должны под солнышком греться, а не погибели для себя и души своей искать.
Он повернулся к Кровнику:
– Чего тебе там надо, служивый? Сгинешь там, пропадешь ведь без вести…
– Где наша не пропадала, – сказал Кровник.
– Смотри, – покачал головой Егор. – Пришлют мамке похоронку…
– По дороге перехвачу, – сказал Кровник. – Заберу у почтальона.
– Пока не скажешь, зачем тебе к лунарям, разговора дальше не будет.
Кровник посмотрел на Игната.
– Сын мой у них и жена тоже, – сказал Игнат.
– Никитка? Маруся? – Егор сверкнул глазами, – Это как же вышло?
– Не знаю, – сказал Игнат. – Пропали сегодня утром. Представление они готовили к дню рождения Никиткиному, сказку репетировали… И делись куда-то… А в обед маляву получил я от лунарей, что у них мои. На стене буквы их поганые выступили… Убьют, говорят, обоих, если не уйдем из города.
Железных дел мастера переглянулись меж собой.
– На правду не похоже, – сказал Егор. – Не выходил никто от лунарей. Ворота на запоре стоят.
– Да… – закивали большие прокаленные люди. – На запоре, никто не выходил.
– У них сын, – Игнат тряхнул головой. – Сердцем чую…
– Много ты своим бандитским сердцем чуешь, – сказал Егор негромко. – Променял горнило кузнечье, свет и тепло дарующее, на черный камень в груди.
– А ты выкуй мне новое, Егор, – ухмыльнулся Игнат, – А? Выкуешь?
– Поздно…
Егор перевел взгляд на Кровника:
– А он тут каким боком?
– Уговор у нас, – сказал Игнат. – Он приведет мне Никитку, а я… сделаю то, что обещал.
– Так значит солдат ты? – спросил, помолчав Егор.
– Непростой я солдат, а специальный, – сказал Кровник.
– На море что ль служишь? – Егор кивнул на его грязную тельняшку.
– На море, на земле, в воздухе и под землей.
– Хоть знаешь, кто такие лунари?
– Догадываюсь, – сказал Кровник. – Света дневного боятся, кровь людскую пьют, так?
– Смотри-ка! – воскликнул Егор. – И впрямь непростой солдат! Игнатка рассказал?
– Нет. Почему лунари?
– А потому как только при свете лунном ходить они по земле нашей матушке могут. А еще потому, что сами думают, будто с Луны они сюда прибыли. На лунном паровозе по рельсам, из лунных лучей катанным… Что там – на обратной стороне – могилы их праотцев. Только кривда все это, ложь и ересь… Не было у них никаких праотцев, никакой праматери… Мертвяки они… Род человеческий извести хотят напрочь, чтоб города наши опустели, чтоб они одни тут остались в своем подлунном мире…
– Егор! – сказал Игнат. – Время идет! Сына моего выручать надо!
– Помолчи-ка ты, Игнатка! – осадил его Егор. – Нет здесь никакого времени, забыл уже? Сами его выкуем, если понадобится!
– Так жен себе выкуйте, – голос Игната звучал глухо. – Семьи себе выкуйте, детей выкуйте… жизнь нормальную…
Егор смотрел на него из-под сдвинутых бровей.
