— Позвони Холе, — сказал Рёд. — Он любит выпить. Скажи — я собираюсь пройтись по барам на улице королевы Евфимии. С востока на запад. Выпивка за мой счет. И я смогу поздравить его прямо там.
Крон кивнул, задавая себе все тот же неизменный вопрос: если бы он знал, какую большую часть жизни юрист проводит рядом с такими неприятными людьми, выбрал бы он эту профессию?
— Бар «Твари».
— Привет. Это Бен?
— Да. Кто это?
— Харри. Высокий, светловолосый…
— Привет, Харри, давно не виделись. В чем дело?
Харри посмотрел с высоты Экеберга[123] вниз, на город, раскинувшийся, будто перевернутое отражение звездного неба.
— Это насчет Люсиль. Я в Норвегии и не могу дозвониться до нее. Ты ее не видел?
— Да уже где-то месяц не видел.
— Хм. Ты же знаешь, она живёе одна, и я забеспокоился, не случилось ли с ней чего-нибудь.
— Думаешь?
— Если я дам тебе адрес на Доэни-драйв, не мог бы ты проверить, как она? Если ее там нет, тебе, вероятно, следует обратиться в полицию.
Повисла пауза.
— Хорошо, Харри, я записываю адрес.
После звонка Харри подошел к «мерседесу», припаркованному за старыми немецкими бункерами.[124] Снова сел на капот рядом с Эйстейном, закурил, и они продолжили разговор с того места, на котором прервались, а из открытых окон машины звучала музыка. Они болтали о разных людях и о том, что с ними стало, о девушках, которых так и не получили, о мечтах, которые не разбились вдребезги, но канули в пустоту, как недописанная песня или длинный анекдот без кульминации. О жизни, которую они выбрали, или которая выбрала их, ведь это одно и то же, поскольку, как заявил Эйстейн, ты можешь разыграть только ту карту, которая тебе выпала.
— Жарко, — сказал Эйстейн через некоторое время после того, как разговор угас.
— Старые двигатели отлично греют, — отозвался Харри, похлопывая по капоту.
— Нет, я имел в виду погоду. Я думал, уже все, но тепло вернулось. А завтра будет кровавая луна, затмение. — Он указал на бледный лунный диск.
Телефон Харри зазвонил.
— Говори со мной.
— Так это правда, — сказал Сон Мин. — Ты действительно так отвечаешь на звонки.
— Увидел, что это ты, и попытался соответствовать мифу, — парировал Харри. — Что случилось?
— Я в Институте судебно-медицинской экспертизы. И если честно, не совсем понимаю, что происходит.
— А что такое? На вас уже напала пресса, почему подозреваемый вдруг умер?
— Пока нет, мы решили повременить с публичным заявлением о происшествии. До установления его личности.
— В смысле, правда ли его зовут Кевин Селмер? Эйстейн звал его Элом.
— Нет, мы сомневаемся, что человек, умерший в камере № 14 — тот самый, которого мы привезли сюда.
Харри сильнее прижал телефон к уху.
— Что ты имеешь в виду, Ларсен?
— Его адвокат исчез. Он был наедине с Кевином Селмером в камере. И ушел через пять минут после появления. Если это
— Ты думаешь, Селмер…
— Я не знаю, что думать, — отмахнулся Сон Мин. — Но да, вполне возможно, что Селмер бежал. Он мог убить Бекстрёма, разбить ему лицо, переодеться и просто уйти. И труп рядом с нами — это Бекстрём, а не Эл. То есть не Селмер. Лицо совершенно неузнаваемо, а мы не можем найти ни друзей, ни родственников Селмера, которые знают его достаточно хорошо для опознания. И вдобавок Бекстрёма нигде нет.
— Хм… Как-то очень уж накручено, Ларсен. Я знаю Дена Бекстрёма, и, вероятно, он просто снова слетел с катушек. Слышал о Судном Дене?
— Э-э-э… нет.
— Бекстрём известен как человек впечатлительный. Когда какое-то дело расстраивает его, он идет и где-нибудь напивается, после чего становится Судным Деном и начинает карать всех и каждого. Иногда это длится несколько дней. Наверное, у нас как раз такой случай.
— Что ж, будем надеяться. Скоро узнаем. Жена Бекстрёма уже едет сюда. Я просто хотел тебя предупредить.
— Хорошо. Спасибо.
Харри завершил разговор. Они сидели молча и слушали, как Руфус Уэйнрайт поет «Аллилуйя»[125].
— Пожалуй, я недооценивал Леонарда Коэна, — сказал Эйстейн. — И переоценивал Боба Дилана.
— Распространенное заблуждение. Кончай дымить, нам пора.
— Что случилось? — спросил Эйстейн, спрыгивая с капота.
— Если Сон Мин прав, Маркус Рёд может быть в опасности. — Харри плюхнулся на пассажирское сиденье. — Пока ты отливал в кустах, звонил Крон. Рёд отправился в поход по барам и хотел, чтобы я составил ему компанию. Я сказал «нет», но нам все-таки надо его найти. Едем на улицу королевы Евфимии.
Эйстейн повернул ключ в замке зажигания.
— Харри, ну давай же, скажи «гони вовсю. — Он завел двигатель. — Пожалуйста.
— Гони вовсю.
Маркус Рёд качнулся в сторону, переступил, чтобы удержаться на ногах, и уставился на стакан на столе перед ним.
