— Ага.
— Тебе о нем что-нибудь известно?
— Это очень распространенный паразит, а я биоинженер.
— Окей. Я тут подумал — а ты можешь проверить жертв на этого паразита? Или на его мутировавшую версию.
— Понимаю. Хотелось бы, но этот паразит живет в основном в мозге, а у девушек мозг удален.
— Да, но мне сказали, он может быть и в глазах, а убийца оставил один глаз Сюсанны Андерсен.
— Верно, в глазах их концентрация тоже высока. Но уже слишком поздно — останки Сюсанны отправили на похороны, а похороны должны были пройти сегодня утром.
— Знаю, но я проверил. Отпевание состоялось, однако тело все еще в крематории. У них очередь, и Сюсанну кремируют только завтра. Я получил устное постановление суда по телефону, так что могу сейчас подъехать в крематорий, забрать глаз и привезти его тебе. Подойдет?
Хельге недоверчиво рассмеялся.
— Ладно, а как ты собираешься извлечь глаз?
— Хороший вопрос. Есть предложения?
Харри ждал. Наконец он услышал вздох.
— Строго говоря, это можно считать частью вскрытия, так что лучше мне пойти туда и сделать все самому.
— Родина тебя не забудет! — сказал Харри. — Встретимся там через тридцать минут.
Катрина мчалась ко входу в следственный изолятор. Сон Мин — по пятам за ней.
— Открывай, Грот! — крикнула она, и дежурный полицейский безропотно выполнил приказ. На этот раз он выглядел скорее потрясенным, чем сварливым. Но это не слишком утешало.
Катрина и Сон Мин прошли через турникет. Охранник придержал дверь, ведущую в коридор с камерами для заключенных.
Дверь камеры номер 14 была открыта. Еще в коридоре Катрина почуяла запах рвоты.
Она остановилась в дверях. Через плечи двух медиков увидела лицо человека, лежащего на полу. Вернее — то, что когда-то было лицом, а теперь стало кровавой массой. На передней части головы выделялись белыми пятнами фрагменты носовой кости, остальное сливалось в сплошное красное месиво. Будто… Катрина не знала, откуда взялись эти слова… кровавая луна.
Ее взгляд остановился на кирпичной стене — на том месте, о которое мужчина, очевидно, бился головой. Должно быть, это происходило совсем недавно — наполовину свернувшаяся кровь еще стекала по стене.
— Инспектор Братт, — представилась она. — Мы только что получили сообщение. Он?..
Врач поднял взгляд.
— Да. Он мертв.
Катрина закрыла глаза и мысленно выругалась.
— Можно ли что-то сказать о причине смерти?
Доктор мрачно улыбнулся и устало покачал головой, будто услышал идиотский вопрос. Катрина почувствовала, как в ней закипает гнев. Она увидела на одежде доктора логотип «Врачей без границ»[120]— вероятно, он относился к тем, кто проводил несколько недель где-нибудь в зоне боевых действий и после этого всю оставшуюся жизнь носил маску закоренелого циника.
— Я спрашиваю…
— Фрёкен, — резко перебил он, — как видишь, нельзя даже сказать, кто он.
— Заткнись и дай мне договорить, — отрезала она. — А уж потом разевай пасть. Значит, как…
«Врач без границ» рассмеялся, но она увидела, как вздулась вена на его шее и как покраснело лицо.
— Даже если ты инспектор, но я врач и…
— И ты только что объявил, что заключенный мертв, значит, твоя работа окончена. Все остальное — забота патологоанатомов. Так что можешь либо ответить мне прямо здесь, либо оказаться в одной из соседних камер. Окей?
Катрина услышала рядом тихое покашливание Сон Мина. Она проигнорировала это осторожное предупреждение о том, что зашла слишком далеко. Все уже полетело к чертям, она так и видела заголовки газет: «Подозреваемый в убийстве умер в полицейском участке». Самое крупное убийство, по которому она когда-либо работала, теперь никогда не будет полностью раскрыто, ведь главный подозреваемый замолчал навсегда. Семьи убитых никогда не узнают, что же на самом деле произошло. А этот напыщенный эскулап пытается тут строить из себя крутого?
Она сделала вдох. Выдох. Снова вдох. Конечно, Сон Мин прав. Ненадолго выплыла из глубин старая Катрина Братт, которая, как надеялась Катрина — новая Катрина, — похоронена навсегда.
— Извини, — вздохнул доктор, посмотрев на нее. — Я веду себя как ребенок. Похоже, он очень долго мучился, но никто ему не помог, вот я и… словом, я обвинил во всем тебя и твоих коллег. Это была эмоциональная реакция. Извини.
— Все в порядке, — ответила Катрина. — Ты тоже меня извини. Можешь сказать что-нибудь о причине смерти?
Он помотал головой.
— Возможно, из-за этого. — Он кивнул на кровь на беленой стене. — Но должен сказать — ни разу не видел, чтобы кому-то удавалось покончить с собой, разбив голову о стену. Так что, возможно, патологоанатомам стоит поработать вот с этим. — Он указал на желтовато-зеленую рвоту на полу. — Я слышал, ему было больно.
Катрина кивнула.
— Есть еще варианты?
— Ну, — доктор поднялся на ноги, — возможно, его кто-то убил.
Было семь часов вечера. Во всем здании Института судебно-медицинской экспертизы свет горел только в одной лаборатории. Харри уставился сначала на скальпель в руке Хельге, а затем на глазное яблоко, лежащее на лабораторном стекле.
— Ты действительно?.. — спросил он.
